Читаем Мама! Не читай... полностью

С начала 90-х я не была верна мужу. Время от времени, хотя и редко, у меня, как говорится, кто-то был. Я не с гордостью об этом заявляю, отнюдь... Мне стыдно и горько, что так сложилось. Но уж честно так честно, исповедь так исповедь. Так вот, натура моя дурацкая: у меня всегда всё всерьёз, я влюблялась. Иногда это быстро проходило, иногда — не очень. В общем, всё это банально и пошло, как банальны и пошлы миллионы подобных семейных историй. А вот не банально то, что Шурик всегда обо всём знал. Разве я ещё не сообщила, что меня ко всем моим «достоинствам» воспитали честной идиоткой? Я не умею врать родным и близким вообще. Совсем не могу. Поэтому он всегда узнавал от меня о моих романах. В глубине души я надеялась, что он со мной разведётся, сделает то, на что у меня смелости не хватало.

Всякий раз для приличия он страдал. В смысле — «страдал-страданул». Охал, вздыхал, даже принимал иногда сердечные капли. Но очень быстро смирялся.

— Лишь бы ты домой возвращалась! — был его обычный рефрен.

Я — грешная женщина и не оправдываю себя. Но рядом со мной был, увы, не мужчина. Кто этот человек без самолюбия, без гордости и чести? Я затрудняюсь найти название для этого существа. Знаю только, что к сильному полу его отнести никак нельзя. Он должен был бы уйти от меня, развестись или, на худой конец, попытаться выгнать меня из дома.

— Я никогда тебя не брошу, — клялся он вместо этого, — а если ты сама меня прогонишь, то уйду с одной зубной щеткой.

— Можешь ещё взять пасту, — буркала я в ответ, чувствуя, как меня начинают одолевать жалость и чувство вины. Так мы и жили: я — грешница, кающаяся и жалеющая, и он — почти святой, терпящий, верный и жалкий.

Но мама — мой главный судья и наставник — считала, что всё нормально:

— Гулять — гуляй, только не загуливайся, — доверительно поучала она меня. — Всякое в жизни бывает, главное — знать меру.

Говоря откровенно, меня коробило от её слов. Ведь не пошлых приключений я себе искала, а мужчину, на которого можно опереться, которого не стыдишься, которого можно уважать. А что мне предлагала мама, совершенно меня не понимая и принимая за кого-то другого? Тогда я впервые задумалась, почему это образец нравственности и морали, чистоты и благородства дает мне такие грязные советы? Что за двойное дно приоткрывается в этой женщине? Я стала размышлять на эту тему и вскоре меня «осенило».

Я вспомнила, как мама второй раз вышла замуж — за моего отца. Она рассказывала, что влюбилась в моего будущего папу и завела с ним роман, когда жила со своим первым мужем и их общим ребенком — Сашкой. Она долго скрывала от мужа свою связь на стороне, слишком долго, чтобы считать это подготовкой к расставанию и разводу. Иногда нужно время, чтобы набраться смелости и открыть всё мужу. Но лгать долго и методично, не месяц и даже не год... А в той истории всё очень долго держалось на абсолютной лжи. И неизвестно, сколько это бы ещё продолжалось и чем закончилось, если бы её банально не разоблачил первый муж, случайно наткнувшийся на любовные письма. Вот тогда-то и произошел разрыв, ибо тот мужчина терпеть не стал.

Я и дня так лгать мужу не могла... Хотя и это меня не оправдывает, конечно.

Маме нужен был такой муж, как мой Шурик. Боюсь, что именно такого она в своем втором замужестве и получила. Ещё подростком я удивлялась несочетаемости моих родителей. Яркая, пользовавшаяся успехом у мужчин мама и невзрачный, тщедушный, неловкий папа, да ещё в ужасных очках с линзами -15, делавшими его глаза крохотными точками. Была ли между ними когда-нибудь неземная любовь, путь к которой был тернист и мучителен, или мама выдумала её, как она часто выдумывала сюжеты своих произведений? И тогда получается, что брак моих родителей был почти что вынужденным после разрушения первой семьи. Может быть, мама никогда и не собиралась выходить за моего папу замуж, но так уж вышло. Тогда становится понятной её холодная любовь ко мне — ребёнку от нелюбимого человека, да и неизбывное чувство вины перед старшим сыном, лишенным родного отца, тоже укладывается в эту версию.

Мой папа лёг ковриком под её ноги на всю жизнь. Как я уже упоминала, она сама признавалась в откровенных разговорах:

— Я не смогла бы и не хотела никогда иметь рядом очень сильного мужчину. Я сама сильная, и моё мнение должно всегда быть главным. И я должна быть главной. Я бы не могла подчиняться... Впрочем, я и не смогла! — и она смеялась. Да, её первый муж был явно иного разлива: постарше, с характером и уж точно с самолюбием. «Коврика» из него не получилось.

Возможно, всё, что произошло потом со мной, с моей личной жизнью, было глубоко противно её таким вот жизненным установкам. Даже подсознательно, не в своей, а в моей личной жизни она продолжала бороться с сильными и успешными мужчинами, имеющими своё мнение. Муж должен быть, как мой папа или как Шурик. Но ни в коем случае, как Женя!