Читаем Мальчики в лодке полностью

Но, несмотря на внешние мир и спокойствие, многое изменилось в Грюнау. Большую часть гребных фестивалей уже давно не проводили. Огромный еврейский гребной клуб «Гельвеция» был объявлен вне закона еще в 1933 году. Теперь многие клубы, допускавшие членство представителей разных национальностей, были под угрозой расформирования в том случае, если они не очистят свои списки от евреев. Некоторые скромные маленькие еврейские клубы все еще продолжали существовать, но теперь, когда их члены больше не являлись гражданами Германии, они стали объектами произвола официальных лиц Нацистской партии – в любой момент мог пройти рейд, закрыть их, а снаряжение конфисковать.

Люди, которые всю жизнь плавали в одной лодке, начали поворачиваться друг к другу спиной, к своим бывшим членам команды и добрым соседям. Имена вычеркивались из списков членства. Запрещающие знаки стали появляться над дверями лодочных станций и эллингов. Двери запирались, менялись замки. В милых деревушках, окружавших Грюнау, большие, уютные дома, когда-то принадлежавшие еврейским торговцам и специалистам в различных областях, теперь были заколочены или сняты немецкими семьями за малую толику их цены, а их хозяева были достаточно богаты и дальновидны, чтобы сбежать из Германии.

В США разговоры о бойкоте Олимпийских игр 1936 года начались еще с тех пор, как нацисты пришли к власти в 1933 году. Теперь в разных частях страны эти разговоры начались с новой силой.

В Сиэтле Эл Албриксон отложил тренировки до 21 октября. Ему нужно было больше времени, чтобы изучить все фигуры на шахматной доске и разработать стратегию завершающего олимпийского эндшпиля прежде, чем он начнет двигать фигуры.

Эта задержка предоставила Джо несколько более свободных недель, за которые он сильнее погрузился в учебу и проводил больше времени с Джойс, когда ей удавалось взять выходной или освободиться хотя бы на половину дня. По выходным, в те дни, когда воздух был прозрачный и спокойный, наполненный запахом горящей листвы, они опять брали напрокат каноэ и катались в Портэдж Бэй. Они ходили на футбол и на танцы, которые проводились после каждого матча. Они периодически заезжали в дом на улице Багли, когда Гарри и Тулы не было в городе, сажали малышей во «Франклин», покупали вареной колбасы, вчерашнего хлеба и молока в магазинчике за углом и ехали на небольшие пикнички на озеро Грин. Потом они быстро отвозили детей домой, прежде чем возвращались Гарри и Тула. Ясными звездными ночами они ехали в город и прогуливались по его улочкам, глазея на витрины магазинов «Бон Марше», «Фредерик энд Нельсон» и «Нордстромс», разговаривая об их будущей свадьбе и о грядущих днях, когда они смогут покупать вещи в таких местах. По воскресеньям они иногда выбирались в кинотеатр, покупали билеты за пятнадцать центов и ходили на фильмы: «Печенье на столе» с Джорджем Бернсем и Грейси Аллен в Парамаунт; «Она вышла замуж за босса» с Клодетт Колбер в Либерти; «Цилиндр», с Фредом Астером и Джинджер Роджерс в Орфеуме.

Когда Джойс не могла отпроситься с работы, Джо большую часть времени проводил на лодочной станции. Соревнования за места в основном составе начнутся только через несколько недель, а соперничество прошлого года уже кануло в Лету, и пока он наслаждался общением с Джонни Уайтом, Чаком Дэем, Роджером Моррисом и Шорти Хантом. Они вместе занимались физической подготовкой, иногда играли в футбол, брали лодки для импровизированной гребли, в общем, делали все, что могли, чтобы избежать разговоров о грядущем сезоне.

В конце концов, после того как остальные разъезжались по домам или на подработки, Джо часто задерживался на станции допоздна, так же как и предыдущей весной. В один из таких вечеров он вышел из парилки, завернутый в полотенце, и столкнулся с крупным и высоким гребцом, выступавшим под номером пять в прошлогодней запасной лодке, Стабом Макмиллином. Парень натирал щеткой полы и выбрасывал из контейнеров мусор. Джо понял, что Макмиллин, должно быть, нанялся уборщиком на лодочную станцию. Из-за противоборства двух команд Джо никогда особо не общался с Макмиллином, но теперь, глядя, как он работает, Ранц почувствовал внезапное родство с парнем. Он приблизился к Стабу, протянул ладонь для рукопожатия, завел разговор и в конце концов признался в том, что так долго скрывал от других парней – что и сам работал в ночную смену уборщиком в Юношеской христианской ассоциации.