Читаем Мальчики в лодке полностью

Стаб Макмиллин ему быстро понравился. Он вырос в Сиэтле, на холме Анн Куин, и был почти таким же бедным, как и Джо. Чтобы оставаться в университете, он брался за любую работу, какую только мог найти – стриг газоны, разносил газеты, отскребал полы. Он занимался греблей, учился, иногда спал, а все остальное время – работал, и при этом Макмиллину едва хватало на одежду и еду. Джо обнаружил, что ему комфортно общаться со Стабом. Он чувствовал, что с ним может не напрягаться, если заходили разговоры о его собственном финансовом положении. Вскоре Джо стал оставаться на станции допоздна каждый день, отскребая полы щетками бок о бок с Макмиллином, помогая ему закончить работу, чтобы тот мог побыстрее вернуться домой и сделать домашнее задание.

Иногда по вечерам, вместо того чтобы помогать Макмиллину, Джо поднимался по лестнице в задней части лодочной станции и спрашивал Джорджа Покока, есть ли у того время поговорить. Если британец все еще работал, Джо присаживался на скамейку, скрестив перед собой ноги, и молча наблюдал, как мастер придает дереву форму. Если Покок уже заканчивал работу, Джо помогал ему разложить инструменты и доски по местам и подмести опилки и стружку с пола. Покок больше не заводил таких длинных разговоров о древесине, гребле или жизни, как в первый раз. Вместо этого он старался узнать побольше про самого Джо.

Однажды он спросил, как Джо оказался здесь, на станции. Он задал вопрос по-простому, но Джо понял, что подразумевал он нечто большее. Парень отвечал с сомнением и осторожностью, не привыкший к тому, чтобы открываться людям. Но Покок был настойчив, мягко и спокойно расспрашивая его о семье, о том, откуда он и чего хочет достичь в жизни. Джо отвечал импульсивно и нервно, урывками выдавая истории о его матери и отце, о Туле, Спокане и золотодобывающей шахте в Секиме. Покок спрашивал, что ему нравится и не нравится, о том, что заставляло его двигаться вперед и вставать с кровати каждое утро, о том, чего он больше всего боялся. Постепенно Покок приблизился к вопросу, ответ на который он хотел знать больше всего:

– Почему ты занимаешься греблей? Что ты надеешься здесь найти, Джо?

И чем больше он узнавал историю Джо, тем больше начал раскрывать сущность его загадочности и непостоянства.

Мать самого Джорджа умерла через полгода после его рождения. Вторая жена отца тоже умерла через несколько лет после свадьбы, и Джордж ее даже не помнил. Он прекрасно понимал, каково расти в доме без матери, и знал о той дыре, которая осталась в сердце мальчика. Он сам переживал мучительное и бесконечное желание заполнить чем-то эту дыру. Понемногу он приближался к пониманию феномена Джо Ранца.

Двадцать первого октября была назначена дата распределения по командам, и на лодочную станцию пришли четыре команды парней, уже проверенные и показавшие себя гребцы. Уже в тот день ожили соперничество и обиды прошлого сезона. Осязаемое чувство напряженности наполнило просторное помещение лодочной станции, когда гребцы переоделись в форму. Албриксон даже не пытался смягчить ситуацию.

На этот раз не было вдохновляющих речей. В этом не было необходимости. Все прекрасно понимали, что стоит на кону в этом году. Он собрал всех парней на пандусе, подтянул галстук и сделал ряд кратких объявлений: кроме подготовки к заплывам в честь выпускного весной, отныне не будет разделения на второкурсников, запасную команду или основной состав в этом году, не будет и лодок, составленных исключительно из парней одного курса. Может быть, на некоторые тренировки он будет пробовать оставлять их в старых составах, но большую часть времени будет перемешивать и составлять команды, как ему вздумается, и экспериментировать до тех пор, пока не найдет ту лодку, которая будет явно превосходить остальные. До тех пор, пока не будет найден идеальный состав команды, каждый будет выступать сам за себя. С самого начала тренировочного сезона они будут оттачивать двухкилометровые спринты наравне с более длинными дистанциями. Для того чтобы победить в Поукипси и в Берлине, ему нужна была лодка, в которой скорость для спринта сочеталась с выносливостью для долгой гонки в шесть километров, лодка, подобная той, которую Кай Эбрайт привез на Поукипси и Лонг-Бич прошедшей весной и привезет еще раз в следующем году.