Читаем Мальчики в лодке полностью

Для Тулы Ранц это лето было отличным. Ее звезда наконец начала восходить. С тех пор, как Гарри нашел работу в «Голден Рул», у нее появилось свободное время, чтобы вплотную заняться карьерой скрипачки, и теперь годы беспощадных, но упорных тренировок в хижине в Айдахо и в недостроенном доме в Секиме начали наконец окупаться. Ей удалось добиться прослушивания в Лос-Анджелесе, и не у кого-то там, а у самого Фритца Крейслера.

Крейслер был одним из величайших скрипачей двадцатого века. Австриец, сын семейного врача Зигмунда Фрейда, он в возрасте семи лет стал самым молодым учеником Венской консерватории во всей ее истории. В возрасте десяти лет он окончил ее с золотой медалью, а потом продолжил обучение в Парижской консерватории, где его наставником были Жозеф Массар и Лео Делиб. После этого он прославился, в течение десятилетий играя в переполненных залах самых почитаемых концертных площадок в мире – в Берлине, Вене, Париже, Лондоне, Нью-Йорке – и записываясь на самых главных звуковых студиях как в Европе, так и в Соединенных Штатах. Он был серьезно ранен во время Первой мировой войны, но выжил и вернулся оттуда еще более великим маэстро. Но когда нацисты пришли к власти в 1933 году, он отказался играть в Германии, стал гражданином Франции и переехал в Соединенные Штаты.

Тула вернулась в Сиэтл после прослушивания, торжествуя. По ее собственным словам, Крейслер назвал ее «самой великой женщиной-скрипачкой, которую я когда-либо слышал». Конечно, это признание не было обещанием места в оркестре, но открывало определенные возможности. Музыкальная карьера так давно стояла на первом плане в жизни Тулы, и наконец оправдались все надежды, которыми она сама и ее родители тешили себя. Кроме того, благодаря высокой оценке мастера она даже обрела определенную известность, по крайней мере на местном уровне. Весной и летом 1935 года радио «КОМО» в Сиэтле транслировало серию живых концертов Тулы, и впервые тысячи людей услышали, на что она была способна. Теперь она могла строить свою жизнь вокруг музыки, да и у Гарри теперь был стабильный доход, так что ей захотелось вырваться из дома и немного это отпраздновать – пожить для разнообразия такой жизнью, какой она хотела.

Теперь Джо каждый день появлялся на лодочной станции, чтобы набрать необходимую форму для предстоящего сезона. Джонни Уайт и Чак Дэй тоже приходили туда, загоревшие и пропитанные пылью Гранд-Кули, с широкими улыбками на лицах, вызывая множество вопросов у всех остальных парней одним упоминанием таинственной улицы под названием Би-стрит.

Эл Албриксон тоже вернулся. Как и предсказывал Роял Броухэм в июне, слухи о его увольнении были преждевременными, к большому облегчению Джо и остальных ребят. Каким бы сильным ни было желание начальства заменить его после поражений в Поукипси и на Лонг-Бич, в межсезонье оно испарилось или, по крайней мере, ослабло. Администрация не просто пожалела Албриксона, на самом деле ее члены не верили, что парни могут показывать лучшие результаты. Однако было неясно, сколько еще они будут платить ему хоть какие-то деньги.

Однажды ранним сентябрьским утром его жена, Хейзел, проснулась утром и нашла Албриксона сидящим в пижаме за старой печатной машинкой. Он прилежно нажимал на клавиши с хмурым и решительным выражением лица. Эл вырвал страницу из печатной машинки, крутанулся на своем стуле и передал бумагу Хейзел. Это было заявление для «Сиэтл таймс». Суть его утверждения была проста – восьмивесельная лодка Вашингтонского университета собирается выиграть «золото» в Берлине, на Олимпиаде 1936 года. Хейзел оторвала глаза от текста и уставилась на него в изумлении. Она подумала, что муж не в своем уме. Эл Албриксон, которого она знала, никогда не сделал бы такого громкого заявления, он вообще редко говорил что-то, что могло хотя бы намекнуть на его надежды и мечты, даже у себя дома, не то что в газете. Но Албриксон поднялся, свернул документ и положил его в конверт, адресованный в «Таймс». По-своему, он пересек Рубикон. Он сказал Хейзел, что если хочет остаться в гребном спорте, в этом году у команды не должно быть вторых мест. Ни на Поукипси, нигде. Он собирался пройти весь путь, от и до. Скорее всего, у него больше никогда не будет таких парней, такой команды, сказал он своей жене. Если уж он не сможет выиграть с ними, если не сможет составить нужную комбинацию в этот раз, если он не сможет пройти этот путь без поражений и завоевать «золото» в Берлине в 1936 году, то в конце сезона он просто закончит свою тренерскую карьеру.