Джо, Джонни и Чак прогуливались по Би-стрит по вечерам в субботу и смотрели на все с ошалевшими глазами. Никто из них никогда в жизни не видел ничего подобного, ребята не знали, как вести себя в этом новом мире. Правило Эла Албриксона «не курить, не пить, не жевать табак и не выражаться» всегда звенело колокольчиком в их сознании. Как спортсмены они должны были подчиняться дисциплине. Но соблазнов была уйма. Так что парни взволнованно прокрадывались в бары, игровые комнаты и танцевальные залы, пили пиво, реже – пару рюмок виски, и пели вместе с разношерстными ковбойскими музыкантами. Изредка Чак или Джонни отдавали десять центов за танец с юной особой, но для Джо эта цена казалась слишком высокой. За десять центов можно купить буханку хлеба или дюжину яиц в овощном у Карстена, вниз по улице. К тому же дома его ждала Джойс, о которой он постоянно думал. Ребята скромно глядели наверх, на девочек-припевочек, зазывавших их из окон, но старались держаться подальше от их логовищ. Иногда они заходили и в игровые комнаты, где все толпились вокруг обтянутых фетром столов, но Джо держал кошелек у себя в кармане. Деньги доставались ему слишком тяжело, чтобы рисковать ими ради карточной игры, даже в том редком случае, если игра была честной. Когда Чак Дэй садился за стол, оба, Джо и Джонни, стояли рядом и внимательно за ним следили, готовые вытащить друга из любых передряг. Перебранки здесь, как они уже заметили, обычно заканчивались кулачными драками, которые выливались на улицу, да и не такой уж большой неожиданностью было напороться на нож или пистолет, иногда припрятанные за пазухой.

Кинотеатр Гранд-Кули показывал премьеры кинофильмов каждые выходные. Джо, Джонни и Чак решили, что это было хорошее место для субботних дней – они прятались от солнца и пыли, ели попкорн, пили холодный рутбир, общались с другими зрителями, многие из которых были платными танцовщицами и девочками-припевочками, одетыми в повседневную одежду. Болтая с ними перед сеансом и во время антрактов, мальчики обнаружили, что многие из них были дружелюбными, простыми и честными молодыми девушками, не слишком отличающимися на самом деле от тех, с которыми они выросли в своих родных городах, за исключением того, что тяжелые времена привели этих леди к отчаянным мерам.

На Би-стрит они иногда приходили, чтобы перекусить: китайское рагу в ресторане «Ву Дип Китчен»; домашние тамали в «Хот Тамали Мэнс Шак»; огромные порции мороженого с орехами и фруктами на стойке с прохладительными напитками в аптекарском магазине Атуотера; свежеиспеченный вишневый пирог в кафе «Догхаус». И магазинчик Бэст Литл был отличным местом, чтобы купить пару угощений и немного побаловать себя. Здесь продавалась всякая всячина – от дешевых сигар до шоколадных батончиков «О, Генри!».

Когда они хотели убежать от шума и пыли Би-стрит и самого Гранд-Кули, ребята иногда уезжали в Спокан и останавливались в старом доме Джо или исследовали местность вдоль каньона. Они часто плавали в озере Соап – уникальном водоеме, на поверхности которого теплые ветра взбивали минеральный мыльный раствор, который и дал озеру его название, в кремово-белые шапки, растягивающиеся на полметра-метр от берега вдоль всего пляжа.

Однако большую часть свободного времени они проводили в Гранд-Кули, где играли в футбол в зарослях полыни, бросали валуны с вершин скал, грелись на каменных выступах в теплом утреннем солнце, собирались ночью вокруг дымного костра, где рассказывали истории про призраков, вздрагивая от воя койотов вдали, и просто вели себя как обычные подростки, коими они и являлись – как свободные и простые парни, гулявшие по широким просторам западной пустыни.

Глава двенадцатая

Пока Джо Ранц, Джонни Уайт, Чак Дэй и тысячи других молодых американцев трудились в горячей каменной нише каньона Гранд-Кули летом 1935 года, тысячи молодых немцев работали над строительством другого великого национального проекта, только уже в Берлине. С момента визита Адольфа Гитлера в 1933 году, раскинувшийся на 325 акров олимпийский стадион был кардинально изменен. Прилегающий скаковой круг снесли, и теперь более пятисот компаний, нанятых нацистским правительством, готовили объект к Олимпийским играм. Для того чтобы вовлечь в проект максимальное количество людей, Гитлер издал постановление, что весь труд, по сути, должен осуществляться вручную, даже тот, который более эффективно осуществляли машины. Все рабочие, однако, обязательно должны «соответствовать нашим нормам, являться полноправными гражданами арийской расы и не состоять в профсоюзах».