– Ничего себе, – говорит он и приобнимает меня за плечи, чего никогда не делал. – Будешь теперь настоящим святым Питером.

– Осталось посвятить тебя в сан. Произнести пару слов, – говорит Эндрю, светясь от гордости за меня, и в этом свете не остается места ни для неопределенности, ни для лжи. – В общем, это будет потом. Обещаю. А сейчас…

Эндрю внезапно замолкает. Он оцепенел и смотрит мимо меня, в дальний конец спальни. Кровь отлила у него от лица, и челюсть отвисла.

Я оборачиваюсь, не представляя, что могло вызвать такую реакцию, и в нескольких футах позади нас вижу Джонатана. Он оглядывает нас всех по очереди, его лицо выражает сожаление, причину которого я сначала не понимаю… пока до меня не доходит.

В руках он держит крест.

Я смотрю мимо него, в дальний конец спальни, поверх выстроившихся в ряд кроватей, поверх спящих мальчиков и горящих ламп. На двойные двери.

Которые теперь разблокированы.

– Простите, – говорит он, но в его голосе звучат нотки веселья. И злобы, которой я никогда у него не слышал.

– Джонатан? – говорит Финнеган, который, по-видимому, на какое-то время оставил свой пост и не видел, как это произошло. Он подходит к Джонатану с озадаченным видом. Когда он замечает крест, то смотрит на своего друга так, словно тот посинел, – скорее с удивлением, чем со страхом. – Что ты делаешь?

Джонатан грустно смотрит на Финнегана, но это всего лишь маска, скрывающая обман.

– Прости, Финн. Мне правда очень жаль. Я люблю тебя. Ты же это знаешь, правда?

Он улыбается злой отвратительной улыбкой.

Разворачивается и бежит к дверям, вопя во все горло.

– Входите! – орет он, его ликующий голос звучит как трубный глас. – Входите! Входите!

Спящие мальчики просыпаются.

Байрон загораживает меня.

Дэвид хватает меня за руку и говорит:

– О нет.

Потом двери распахиваются, и в спальню врывается смерть.

<p>50</p>

На какое-то время я оцепенел.

Не в состоянии пошевелиться.

Думать.

Когда двери распахиваются, меня накрывает волна тошнотворного ужаса. В темном коридоре я вижу других мальчиков, стайку темных силуэтов. Первым входит брат Джонсон. Он шагает впереди, как вожак чистого зла.

Оно исходит от него черными волнами.

Несмотря на шок и ужас, в мозгу формируется четкий вопрос:

Что с ним случилось?

Он выглядит чудовищно. Густая шевелюра сгорела, обнажив красный кровоточащий скальп. Какая-то обугленная ткань вплавилась в лицо, запечатав нос и рот.

Он потерял один глаз, возможно, из-за ожогов: слипшаяся кожа закрывает глазницу. Выпученный второй глаз, сверкая белком, рыщет вокруг, как бешеный хищник.

Ничего страшнее я в жизни не видел. От ужаса я окаменел.

Когда я прихожу в себя, сбросив оцепенение, уже поздно. Слишком поздно.

Другие следом за ним наводняют комнату, словно рой саранчи. Они истошно кричат, поднимая оружие, их лица искажены кровожадной ненавистью. В оранжевом свете ламп сцена напоминает преисподнюю, населенную краснолицыми демонами, которые все прибывают.

В мгновение ока в спальне воцаряется хаос.

Я в шоке наблюдаю, как трое других набрасываются на ближайшую к дверям кровать. Спящий ребенок просыпается и кричит от ужаса и боли, избиваемый дубинками и исколотый ножом. Они разрывают его, как собаки.

Остальные проделывают то же самое, подбегая к другим кроватям. Такова их тактика.

Они нападают на спящих.

Быстро опомнившись, те из нас, кто не спал и у кого есть оружие, начинают отбиваться. Джеймс кидается на одного из ворвавшихся, замахиваясь на него какой-то деревяшкой, но Джонсон со скоростью гадюки хватает его за руку. Он поднимает Джеймса, как куклу, и швыряет о ближайшую стену. Громкий хруст его ломающихся костей не заглушают даже крики. Джеймс безжизненно падает на пол и больше не двигается.

Байрон и Эндрю бросаются вперед, включаясь в потасовку. Байрон ударом молотка по голове сбивает какого-то мальчика с ног, а Эндрю выкрикивает команды: «ОСТАНОВИТЕСЬ! НАЗАД! НАЗАД! ОСТАВЬТЕ ИХ В ПОКОЕ!» размахивая посохом, отбивая беззащитных детей от нападающих. Так сражаются с диким животным, набросившимся на младенца.

Дэвид издает громкий вопль, что-то вроде боевого клича, и кидается прямо на Джонсона. У него нет никакого оружия, кроме рук и воинственного крика. Джонсон оборачивается в последнюю секунду, хватает Дэвида за грудки, поднимает его и швыряет в окно. Стекло разлетается вдребезги, словно от удара камнем.

В последний раз я вижу своего друга, когда его тело разбивает стекло и исчезает в ночи. Ветер врывается в комнату, как разъяренный дух. Снежные хлопья радостно наполняют воздух спальни, кружась вокруг убийц и их жертв.

Все это происходит за считанные секунды.

Но пора и мне включиться в реальность.

Я должен заставить себя действовать. Должен защитить тех, кого могу. Несмотря ни на что.

Словно освободившись от невидимых оков, я начинаю двигаться.