– И я тоже, отец, – вторит ему Саймон с не таким уж и невинным видом. Выражение его лица кажется Дэвиду веселым. – Я пропустил вчерашнюю исповедь, поэтому не могу причащаться. На мне смертный грех, отец Уайт. Смертный грех.

Бартоломью согласно кивает, а на лице отца Уайта раздражение сменяется полнейшим недоумением.

– Вы же сами видели, отец Уайт, – добавляет Бартоломью. – В пятницу, в обеденном зале. Грех гордыни.

– А мой грех – лень, отец, – весело говорит Саймон. – А еще зависть.

– Но, но… мальчики, – заикается отец Уайт. – Это не смертные грехи.

Оба мальчика при этих словах выпрямляют спины, их глаза расширяются, и они энергично качают головами в знак несогласия. Дэвид невольно улыбается: это слишком смело и безрассудно с их стороны, хотя он знает, что скоро их призовут к ответу и они за это поплатятся.

– Ну что ж, мы обязательно обсудим все это с отцом Пулом после службы, – наконец говорит Уайт, раздраженно качая головой, и возвращается в свое кресло.

На мгновение Дэвид поравнялся с мальчиками. Бартоломью, словно почувствовав его внимание, обращает на него взгляд своих черных глаз. Дэвид слегка кивает, и Бартоломью улыбается в ответ одними губами – бледными, похожими на червей.

Дэвид чувствует тошноту и быстро отворачивается, ощущая покалывание на коже. Он сглатывает подступающую к горлу горечь и делает неуверенный шаг вперед. Отец Пул, продолжая бормотать, нетерпеливо тянет к нему руку, сжимая липкими пальцами тело Христово.

<p>17</p>

Эндрю весь день отдыхал после событий в ночь с пятницы на субботу, но во время монотонной проповеди Пула чувствует, что его веки тяжелеют. Он старается не заснуть, сосредоточившись на детях, следя за тем, чтобы они не задремали или не шалили во время службы. Он знает, что многим из них трудно – особенно учитывая скудное питание и нехватку ежедневных физических упражнений – внимательно слушать длинную воскресную проповедь. Но он постарается проследить, чтобы мальчики хотя бы не очень отвлекались.

После причастия Пул отпускает ребят на час размышлений; Эндрю останавливает Питера, прежде чем тот поднимется в спальню, чтобы, как и другие, поспать до обеда. Эндрю сам хотел бы это сделать.

Увы, не сегодня.

– Питер!

Питера легко заметить в толпе детей, выходящих из часовни, – он на голову выше большинства из них. Мальчик поворачивается к Эндрю, который жестом указывает на вестибюль, и кивает. Эндрю собирает свои вещи и спешит к выходу. За дверьми он встречается с Питером.

– Доброе утро, отец, – говорит Питер, подавляя зевок.

– Доброе утро. Устал?

Питер отрицательно качает головой, но его сонные глаза выдают правду.

– Я в порядке. Просто последние пару дней выдались… странными.

Эндрю понимает, почему Питер мог бы так сказать о ночи пятницы, но что он имеет в виду под «парой дней»? Вчера произошло что-то, о чем Эндрю не знает? Он решает расспросить поподробнее.

Позже, когда будет время.

– Понятно, – говорит он, меняя тему. – Слушай, мне неудобно просить тебя об этом, но погода меняется быстрее, чем мы ожидали, и лучше съездить за припасами сегодня, пока не поздно.

Эндрю еле сдерживает улыбку, когда лицо Питера озаряется, его усталые глаза расширяются: он готов ехать хоть сейчас. Даже на его бледных щеках проступает легкий румянец.

– Так что, – продолжает Эндрю, – придется поехать сегодня днем. Или даже утром… а если быть точным, прямо сейчас. Снегопад только усилится, и к завтрашнему утру выпадет фут снега или больше, а послезавтра – два фута, а то и три.

Он кладет руку Питеру на плечо и морщится от того, какое оно хрупкое. Через тонкую рубашку прощупываются выпирающие кости.

Нужно найти способ кормить мальчиков лучше, в тысячный раз думает Эндрю. Питер молча ждет вопроса, который он хочет услышать, и священник не в силах сдержать тихий вздох. Мальчики есть мальчики.

– Если у тебя нет других дел, я хотел бы, чтобы ты поехал со мной. Помощь мне не помешает.

Питер уже кивает.

– На ферму Хилла?

– Верно. – Эндрю наклоняет голову и внимательно смотрит на Питера. – Но Питер, ты будешь мне помогать, ясно? Нам нужно спешить. У меня нет никакого желания продираться сквозь снег на тяжело нагруженной повозке. Мы туда не в гости едем.

– Конечно, отец. Я схожу за вещами?

Помолчав и прикинув, не продолжить ли наставления, Эндрю наконец кивает.

– Да. Не забудь пальто и шапку. На улице холодно.

Питер уже пятится назад, ему не терпится побежать вверх по лестнице в гардеробную.

Эндрю знает, что Питер в восторге от предстоящей поездки, и надеется, что мальчик с нетерпением ждет возможности с пользой провести время со своим учителем (по крайней мере, ему хотелось бы так думать).

Но Эндрю знает и то, что Питеру не терпится увидеть Грейс Хилл.

– Иди, – говорит он. – Встречаемся у ворот через пятнадцать минут.