Читаем Мальчик-убийца полностью

Например, простой советский инженер Владимир Сафонов мог сообщить, кто снят на непроявленной пленке, чем болен человек, жив он или мертв. Мог Сафонов воздействовать на людей на расстоянии, менять их температуру. Причем, это он доказал в Институте нормальной физиологии, где прошел серию успешных экспериментов.

В тот день инженер Сафронов не был на работе, а находился дома. Видимо, он почувствовал, что понадобиться, потому что как только Сергей позвонил в дверь его квартиры, Владимир открыл ему и сразу же сказал: «Я все знаю, поехали». Он уже стоял одетый в пальто, в руке у него был небольшой чемоданчик. Колесниченко уже привык к своим, так сказать, сотрудникам, поэтому даже не удивился.

По прибытию в часть Сафонову показали фотографию пропавшей девочки сотрудника МИДа и кое-что из её вещей. Едва взглянув на фото, экстрасенс сказал:

— Девочка мертва. Тело километрах в сорока от Смоленска. Повреждена левая грудь и шея. По-видимому, изнасилована…

Савин по вертушке набрал министра внутренних дел Щёлокова и коротко доложил. Потом точно так же доложился председателю КГБ Андропову. Моментально поисковые группы были отправлены на поиски тела. В сорока километрах от Смоленска, труп девочки был обнаружен. Уже был мороз, и тело вмерзло в лед. В протоколе осмотра все указанные Сафоновым признаки были подтверждены. Этот случай окончательно доказал руководителям силовых ведомств, что экстрасенсорные способности — не выдумки и не научная фантастика.

На самом деле Владимир Сафонов был не самым сильным в группе «парапсихологов», как их официально называли в Комитете. Он являлся учеником знаменитого советского разведчика-нелегала Сергея Вронского, легендарной личности, о которой в СССР знали только первые лица в КГБ, ГРУ и несколько сотрудников в некоторых структурах Генштаба. Вронский, точнее, граф Вронский — он был настоящим графом — начал сотрудничать с советской разведкой еще задолго до начала Второй мировой войны. Он был — ни много, ни мало — одним из предсказателей самого Гесса, а позже — и Гитлера. В Берлине Сергей Алексеевич блестяще закончил таинственное «Заведении N 25» Германского биорадиологического института.

Сергей Колесниченко не был знаком с Вронским, он только много слышал про него. Таинственный специалист с 1960 года жил в Звездном городке и работал по космической программе, составляя графики удачных стартов, предсказывая неудачи и поломки техники. Конечно же, по мере необходимости, его дар использовали и спецслужбы. Однако к середине 70-х в подразделении, которое так и обозначалось во всех документах, как в/ч 10003, уже «трудилось» 12 вольнонаемных сотрудников, которые работали с прикрепленными к ним офицерами КГБ. Колесниченко работал с Сафоновым.

Сам Сергей быстро понял, что новый отдел сможет стать для него хорошим трамплином. Ведь, несмотря на сверхсекретность подразделения, в котором он служил, ему приходилось решать важнейшие задачи, которые часто ставили первые лица не только КГМ, но и высшее руководство страны! И пусть не напрямую, но он получал приказы самого Андропова, не говоря уже о Щёлокове или Гречко — министре обороны СССР. Правда, Гречко по причине возраста и болезней новым подразделением так и не озаботился, к тому же в апреле 1976 года он умер. Зато новый министр — Дмитрий Федорович Устинов — моментально проявил серьезный интерес к таинственной воинской части, тем более, что на тот момент американцы серьезно стали развивать свою программу «Звездные врата». Кроме того, именно в 1976 году произошел очень интересный и весьма неприятный случай в военной контрразведке…

В начале 1976 года, в одно из территориальных Управлений КГБ пришла телефонограмма из колонии строгого режима. Там была нейтрализована попытка самоубийства через повешение одного из осужденных. Казалось бы — при чем здесь Комитет госбезопасности? Оказалось — очень даже при чем! После того, как этот человек был выведен из шокового состояния крайнего возбуждения, он настоятельно требовал встречи с контрразведчиками из КГБ. Именно из КГБ, а не с их армейскими коллегами из ГРУ. Этот осужденный отбывал наказание по статье, которая несколько лет назад была ему инкриминирована за сдачу в плен во время боевых действий.