Читаем Мальчик-убийца полностью

В те годы СССР официально нигде в войнах не участвовал и боевых действий не вел. На самом деле, не успев оправится от Второй мировой, Советская армия постоянно была задействована в том, что потом назовут «локальными военными конфликтами». Началось это с Кореи и Китая. Но если с Китаем Советский Союз немного повоевал только в 1969 году на полуострове Даманский и в районе озера Жаланашколь, то в Северной Корее советские летчики и ПВО-шники воевали целых три года. И не только они — были там и танкисты, и артиллеристы, и прочие пехотинцы, правда, в ограниченном количестве. А потом посыпалось, как из ведра — Лаос, Камбоджа, Вьетнам, Алжир, Египет, Йемен, Сирия, Мозамбик, Бангладеш, Ангола, Эфиопия… И везде основным противником военных из СССР были военные из США. Часто бывало так, что на самолетах с обозначениями, например, армий Южной и Северной Кореи дрались, соответственно, американский и советский летчики.

Осужденный Петр Силантьев воевал во Вьетнаме в качестве военного советника в подразделении ПВО. Уже перед выводом основного советского контингента в декабре 1974 года, Силантьев попал в плен. Как там сие произошло, уже никто особо не интересовался — важным было совершенно иное: он добровольно вернулся в СССР и сразу же рассказал, кто он. Причем, почему-то никто не поинтересовался, как он освободился из плена и каким образом вернулся в Союз. А ведь вернулся Силантьев, хоть и не совсем легально — он спрятался на одном из кораблей, который шел с грузом во Владивосток, но, тем не менее, побывавшим в плену он не выглядел.

Тем не менее, Силантьев получил свой срок за измену Родине, который был уменьшен за явку с повинной, и дальше о нем забыли. Почему-то ни сотрудники Комитета, ни оперчасть в УИТУ не озаботилась таким весьма специфическим «контингентом». Как оказалось, очень даже напрасно. Поэтому в колонию выехали не только представители 2-го Главного управления КГБ, но и Сергей Колесниченко, как представитель секретного отдела Главупра. И это было сделано не зря…

Осужденный Силантьев много чего рассказал контрразведчикам Комитета. Прояснил он и обстоятельства своего плена. Как оказалось, его просто выкрали, когда он, в нарушение всех инструкций, пошел в ближайшую деревню за выпивкой. Кстати, он описал, в каких условиях содержались наши военнослужащие во Вьетнаме, попавшие в плен. Если они не представляли ценности для американских «кураторов» Вьетконга, то «совьетико» бросали в яму, наполненную дерьмо и отбросами. Им не давали ни есть, ни пить. Правда, туда сбрасывали всякие пищевые отходы, так что те, кто хотел выжить, вынуждены были ими питаться. Но смерть от голода пленным не грозила — большинство сходило с ума. Тем более, что мало кто из советских оказывался в плену целым и невредимым — обычно они попадали в плен после ранения или контузии, в бессознательном состоянии. Так что очень быстро или умирали, или повреждались рассудком, после чего наступала смерть.

Силантьева в яму сажать не стали. Он сразу был вызван на встречу с двумя иностранцами, которые говорили с ним без переводчика по-английски, но с американским акцентом. Поскольку, как все военспецы, Петр свободно владел английским, то никаких затруднений общение с ними не вызвало. Первая их беседа носила достаточно общий характер, касающийся настоящего и будущего пленного советского солдата. Потом его вызывали еще и еще, при этом содержался он по-прежнему не в яме, а в отдельной хижине на краю какого-то вьетнамского поселения. Как он рассказал офицерам Комитета, во время бесед ему предлагали и хорошо поесть, выпить вкусного чая, давали курить дорогие сигареты. Так продолжалось достаточно долго.

Но вот что было потом, Силантьев так и не смог вспомнить. Скорее всего, в последующих беседах были использованы седативные, наркотические и психотропные вещества, которые расслабляли человека, вводя его сознание в измененное состояние. В таком состоянии с помощью определенных методик и психотехник в сознание и закладываются поведенческие программы. И, видимо, одна из таких программ неожиданно сработала.

Как выяснили офицеры контрразведки, осужденный во время общего просмотра кинофильма всеми арестантами неожиданно выбежал из кинозала и заперся в одной из комнат колонии. Прибывшие по тревоге охранники взломали дверь и практически вынули его из веревочной петли, которую он успел сделать и закрепить на потолке комнаты. Силантьев находился в крайне истерическом состоянии, он был неадекватен и выкрикивая бессвязные фразы бился в конвульсиях. До этого он был обычным осужденным, и подобное с ним не происходило. После помещения в лагерную медицинскую часть, ему были сделаны инъекции успокоительного лекарства. Придя в нормальное состояние, Силантьев потребовал встречи с начальником колонии, где изложил просьбу о встрече с московскими контрразведчиками.