Читаем Максимы и мысли полностью

Речь идет о доне Базилио, персонаже комедии Бомарше «Севильский цирюльник, или Тщетная предосторожность» (1773), который советует Бартоло, у воспитанницы которого Розины дон Базилио служит учителем музыки, воспользоваться в борьбе со своим соперником клеветой: «Клевета, сударь!.. Поверьте, что нет такой пошлой сплетни, нет такой пакости, нет такой нелепой выдумки, на которую в большом городе не набросились бы бездельники, если только за это приняться с умом, а ведь у нас здесь по этой части есть такие ловкачи!.. Сперва чуть слышный шум, едва касающийся земли, будто ласточка перед грозой, pianissimo, шелестящий, быстролетный, сеющий ядовитые семена. Чей-нибудь рот подхватит семя и, piano, piano, ловким образом сунет вам в ухо. Зло сделано – оно прорастает, ползет вверх… и пошла гулять по свету чертовщина!..» (пер. Н. Любимова).

СIII

Понаписано более чем достаточно: я хотел бы поменьше книг и побольше здравого смысла.

СIV

Надобно, чтобы государь и первый министр были честолюбивы. Кое-кто говорит, что в том нет необходимости: и судят при этом как лиса, у которой отрезали хвост [54].

CV

При высадке в Египте меня удивило, что от былого величия у египтян я нашел только пирамиды и печи для приготовления жареных цыплят.

CVI

Льстецам нет числа, но средь них мало тех, кто умел бы хвалить достойно и прилично.

CVII

Наступит день, и история скажет, чем была Франция, когда я взошел на престол, и чем она стала, когда я предписал законы Европе.

CVIII

Всякая сделка с преступником пятнает преступлением трон.

CIX

Меня всегда удивляло, когда мне приписывали убийство Пишегрю [55]: он ничем не выделялся среди других заговорщиков. У меня был суд, чтобы его осудить, и солдаты, чтобы его расстрелять. Никогда в своей жизни я ничего не делал по пустякам.

СX

Падение предрассудков обнаружило пред всеми источник власти: короли не могут более не прилагать усилий, дабы выглядеть способными править.

СХI

Учреждая Почетный легион, я объединил единым интересом все сословия нации. Установление сие, наделенное жизненной силой, надолго переживет мою систему.

КОММЕНТАРИЙ

Члены Почетного легиона, учрежденного 29 флореаля X года Республики (19 мая 1802 года), выбирались так называемым Главным административным советом Почетного легиона из числа военных, «оказавших значительные услуги государству в войне за свободу» (получившие почетное оружие по праву входили в состав Почетного легиона), и из числа граждан, «которые своими знаниями, талантами и добродетелями содействовали установлению и защите республиканских начал или внушали любовь и уважение к правосудию или к государственной власти». Каждый гражданин, член Почетного легиона, должен был «честью поклясться, что посвятит свои силы служению Республике ради сохранения целостности ее территории, ради защиты ее правительства, законов и освященной ими собственности; что он будет всеми средствами в пределах справедливости, разума и законов противодействовать всякой попытке, направленной на восстановление феодального строя и связанных с ним привилегий и прав; наконец, что он всеми силами будет содействовать сохранению свободы и равенства».

Легион, шефом которого был Первый консул Наполеон Бонапарт, состоял из Главного административного совета и пятнадцати когорт, каждая из которых насчитывала семь высших офицеров с пожизненным жалованьем пять тысяч франков, двадцать майоров с жалованьем две тысячи франков, тридцать офицеров с жалованьем одна тысяча франков и триста пятьдесят легионеров с жалованьем двести пятьдесят франков. При каждой когорте существовал приют для призрения немощных кавалеров Почетного легиона. Проект учреждения Почетного легиона встретил сильное противодействие в Государственном совете, в Трибунате и Законодательном корпусе. Проект прошел, но большинством в 56 голосов членов Трибуната против 38; в Законодательном корпусе большинство составило 170 голосов против 110.

Наполеону пришлось приложить немало трудов, чтобы убедить в целесообразности предлагавшейся им меры. Отвечая государственному советнику Т. де Берлье, назвавшему знаки отличия «монархическими побрякушками», Первый консул возразил: «Французы за десятилетнюю эпоху Революции отнюдь не изменились; по-настоящему в них развито только одно чувство – чувство чести. Надобно же дать им эти знаки отличия, подстрекнув тем самым природное честолюбие». В Государственном совете проект прошел большинством в 14 голосов против 10, но Бонапарт, преодолевая оппозицию, утвердил постановление во всей его силе. Время показало правоту Первого консула: орден Почетного легиона явился едва ли не самой почетной и притягательной наградой в эпоху Первой империи и в то же время одним из самых долговечных установлений Наполеона.

СХII

В управлении не должно быть полуответственности: она с неизбежностью ведет к утайке растрат и неисполнению законов.

СХIII

Французы любят величие во всем, в том числе и во внешнем облике.

CXIV