Читаем Максим (СИ) полностью

Свободно владея языком аборигенов, Максим без труда узнал о том, как добираться до интересующей его улицы и вщемился в переполненный по поводу вечера трамвай. Будучи притиснутым вплотную к окну, юноша с интересом рассматривал утопающий в каштанах город. Вскоре трамвай выбрался из узеньких закоулков центральной части старого города, появилась перспектива, стали видны крепко вросшие в землю старинные особняки, рвались в небо своими острыми шпилями костелы… Вдруг Макс почувствовал целенаправленное движение чужой руки к его карману. Движение было легким, профессиональным, но обостренное восприятие подростка сразу отметило это вторжение. Он сосредоточился на этой незваной гостье и вскоре почувствовал ее всю, а с ней - и ее хозяина - темное, искрящееся наглостью и одновременно- страхом биополе карманника. Недолго думая, юноша полоснул по нервам этой руки вселенским холодом, чтобы они перестали проводить через себя хоть какие сигналы. Он услышал сдавленный стон и почувствовал, как плетью повисла парализованная рука карманника.

– Одним меньше, - мысленно констатировал он. Надо и дальше калечить гадов. Вот так - карманнику по руке, грабителю - по глазам, хулигану- по ногам, насильнику- по этому самому. А убийце? Вот, хотя бы этому, к которому еду? Какую месть, кроме смерти? Имеют ли они право жить? - Ничего не придумав, Максим в очередной раз решил, что "там видно будет".

"Там" оказалось не все так и видно. Дом его новой жертвы оказался хорошо огороженным особняком на окраине аккуратной улочки с такими же аккуратными двухэтажными особнячками. Чужаков тут не ждали и встречам с ними не очень радовались. Едва юноша успел присесть на веселенькую скамеечку напротив вражьей крепости и всмотреться в ограду, на него отбросил тень здоровенный бычила.

– Ну что? - спросил он, пожевывая жвачку.

– Что?- уточнил Максим.

– Нет, это я спрашиваю, ну что? - недружелюбным тоном завязал разговор дылда. Это был хам из качков, упивающийся своими мускулами и безнаказанностью. О том, что его держат за говорящую псину, он никогда не догадывался, полагая, что это он сам снизошел до службы очередному боссу.

– Я бы хотел к Игнату.

– Он тебе назначал?

– Да нет. Просто поговорить надо. По делу.

– Деловой? Вот так просто поговорить? Давай вали отсюда, цуценя. Босс просто так с детворой не разговаривает.

– О! Так он ваш шеф? - деланно восхитился Максим. Очень- очень рад. Тогда передайте ему…

– Я тебе что, телеграф? "Передайте ему". Шефа нет, и долго не будет. А для тебя- не будет вообще.

– Да вы даже не знаете, кто я.

– Я и так вижу, что кусок дерьма. Кусочек. Вали отсюда, пока цел, - и за распальцовкой полезли изо рта так долго сдерживаемые ругательства.

– Плохо, очень плохо, дяденька, - вздохнул юный собеседник. - Грязный язык. Ненужный. Будешь немым,- вздохнул он.

– Ммм? - замычал детина, схватив Макса за ворот.

– Не понял, - горестно покачал головой подросток, даже не пытаясь вырваться. Он вспомнил подарок карманнику и наградил тем же обе сжимающие его руки.

– Вот так. Теперь будешь сидеть в переходе, мычать за подаянием. Думаю, шефу ты больше не понадобишься.

Бычила, выкатив глаза и выпустив между толстенных губ жвачку, плюхнулся на скамейку и рассматривал висевшие без движения руки.

– Ммм!!! - страстно замычал он.

– Э нет, и не проси. Ничего ты языком толкового не делал. Руками тоже.

– Ммм, оооу, - завыл качек и бросился к особняку. Визит не удался. Хозяина нет, а связываться со всей охраной не хотелось. Максим быстро покинул негостеприимную улицу. В гостиницу он пришел злой и неразговорчивый, отмахнулся от приглашения расписать сотню и завалился спать.

– Этот уже попробовал вкус крови. Начинающий нокаутер. Стремиться закончить бой сразу, одним ударом. И пока это ему удавалось. Очень опасен для начинающих. Многих искалечит, многим отобьет охоту от бокса. А сам - не боксер. Поэтому - отбей охоту у него. Но без инвалидности. И потом…- Син замялся, подбирая казалось уже давно продуманные слова. И потом… этот бой надо сделать красивым. Понимаешь, не смешным, как вчера, а красивым. Это очень важно. Для тебя и, врать не буду, для меня. Хорошо?

Максим перестал созерцать разминающегося юного панчера и удивленно взглянул на тренера.

– Ничего не спрашивай. Не думай. Сделай красивый бой. Я тебе зла не желаю.

– Какое же зло в красивом бою? - пожал плечами подопечный. - Красивый бой и отбить охоту. Постараюсь. Не нравится он мне - подытожил он свои наблюдения и пошел в центр ринга, на извечный ритуал напутствий рефери.

– Ну молодчага! Красота! Просто поэма, - отозвался о действиях Макса тренер в перерыве. В результате это поэмы начинающий панчер был изукрашен до неузнаваемости. Он уже что-то умел и перед своим ударом пытался обмануть Максима какими-то ложными замахами, движениями, наклонами довольно развитого торса. То есть пытался боксировать. Поэтому все действительно получалось красивее. Белый одним незаметным движением выскользал из угла, куда все время пытался загнать его противник, а затем несильно, но смачно был его по лицу.