Читаем Максим (СИ) полностью

– Девчата уже говорили, что ты необычный парень. Мышка с Кнопкой за тебя уже чуть дрались, - она усмехнулась. - Оказывается, ты еще и враль необычный. Ну зачем? За кого ты меня принимаешь? Вообще за дурочку? Ты знаешь, как я испугалась! Она вдруг задрожала и всхлипнула. Ты же не мертвецом пришел. Гораздо хуже.

– Ну, не преувеличивай. Ну, что может быть хуже мертвеца… - пробормотал Максим.

– А потом… в ванной… Господи, я решила, что ты умер. С такими дырками-то! Ты думаешь, я не знаю, что такое сквозное ранение?

– Это было только похоже, все еще пытался опровергать ее необычный враль. Он был очень тронут этими слезами.

– Да, похоже- вдруг во весь голос разрыдалась косточка. "Похоже"! На смерть это было похоже. А когда я услышала пульс… как рада я была! Я бинтовала тебя и… и… я же видела! Вот здесь… и здесь… А теперь,- она отодвинулась - ты мне лапшу на уши вешаешь! "Похоже! Нарывчики!"

– Ладно. Иди сюда. Открою тайну - прошептал тронутый этими чувствами Максим. - Действительно, это были смертельные раны. Но от них есть одно волшебное средство, - продолжал он, притягивая девушку к себе. - Слезы феи. Вот ты поплакала - и они тотчас зажили. Но если это не закрепить, не поцеловать, тогда раны опять откроются и горе тому рыцарю, - добавил он шутливо- зловещим голосом

– Врун, - усмехнулась между поцелуями Косточка. Но я все равно дознаюсь. Потом…

– Вряд ли, - решил Максим и заглянув ей через глаза в самую душу, повелел спать, а затем рассказал, что ничего такого и не было - просто приснился ей странный и загадочный сон.

– Все- таки, нечестно все это, - подумалось Максиму, когда он в чужой одежде сыпался по лестнице вниз. Действительно враль. А что и как я объясню, если сам ничего не понимаю? Но сейчас - другие проблемы. Хотя зря я тогда Пуха- то. Может, он был и прав? С другой стороны, правильно. Даже если правда - зачем трезвонить?

Еще год назад Пух - такой же, как и в мультяшке, беззлобный толстячок - Новиченко, разболтал им большой секрет. Оказывалось, по его словам, что медосмотром была установлена горькая истина. Их девочки, их офицерские скромницы оказались ненамного лучше городских шлюшек - почти все оказались "не девочками". И это в четырнадцать то лет! Особенно некоторые тихони, некоторые медалистки - злорадствовал он, косясь на Максима. Тогда еще Кот не перебежал дорожку и все ребята поняли, какой булыжник забросил Пух в огород Белого. В принципе, это была подленькая месть за высмеянное в очередном "Шедевре" обжорство Пуха. Но разве можно так? И этим же вечером (у Максима хватило умишка вытерпеть) они случайно встретились. Ни слова не говоря Макс ударил Пуха вначале теннисной ракеткой по толстой ряшке, затем - кулаком в живот. Ударил зло, жестко, при тех же ребятах. И потом, нарезая по городку привычные маршруты, они видели, как медленно, держась за толстенький бочек, добирался Пух до дома.

– А если ты ему что-нибудь того? - заволновался Сергей.

– Не волнуйся. Все учтено могучим ураганом - по Бендеровски отшучивался все- таки встревоженный рыцарь. - Просто его никогда не били.

– А если нажалуется?

– Тогда и я скажу - за что.

– Да знаю я его. Он - дешевка. Никогда не сдаст. Не из благородства - из трусости - поддержал Макса Пенчо. Помнишь "гаденыша"?

– Что бы я сделал с ними теперь,- думалось юноше. Ну, Пух проявил то ли трусость, то ли мудрость, но никого, точнее, Максима не сдал. И постепенно стал, если не нашим, то и не чужаком. А вот с "гаденышем"… Уже дома, переодеваясь, он вспоминал стычку с одним юным подонком. - Потом, - отмахнулся он, метнулся к мирно спящей девушке, повесил на место одежду и забрал ранее запиханный под ванную пакет. Выскочив на улицу, он направился к единственному исправному таксофону. Уже начитавшись и насмотревшись, Макс не хотел звонить ни из квартиры, ни по мобиле.

Холера с раздражением схватил телефонную трубку. Хорошо начальству по радио и в прессе… гм… говорить о вежливости. Раз в год поотвечав на звонки. А каждый день, каждый час? И большинство - на звонки психов или неуемных сутяг? Вежливость им подавай! И он заученными фразами начал представляться.

– Это я - перебил его знакомый ломающийся юношеский голос.

– А, экстрасенс, - перешел на неофициальный тон сыскарь. - Что новенького?

– Хочу поторговаться.

– Нет, братец. Нос у тебя, хоть и искривленный, но не в ту сторону.

– Я скажу, где Москвич. Чей он, и где малина, на которой все произошло. Может, там что- то и осталось.

– Что, что- что ты хочешь? - облизывая вдруг пересохшие губы замельтешил капитан.

– Всего лишь адрес. И номер телефона.

– Ну?

– Василий Игнатенко. Алло! Алло! Не слышу! Алло? - кричал в трубку юноша, не понимая молчания на другой стороне провода.

– Жди на лавочке возле своего подъезда. Через пол- часа буду- уже другим, телеграфным тоном ответила трубка и разразилась гудками.

– Скажем прямо, обмен неравноценный - признался Холера, дав интересующий юношу адрес и получив очень- очень интересные сведения. - И все- таки, может, скажешь все, что знаешь?