Читаем Максим (СИ) полностью

Максим едва поспевал за несшимся Прохоровым джипищем. Не то чтобы мощный агрегат, которым управлял он, был помедленнее. Просто управлять таким зверюгой ранее не приходилось. Прагматичный Максов отец приобрел когда- то по случаю солидный МТ с коляской, который до сих пор верой и правдой служил рыбакам и грибникам. Белый- старший с гордостью говорил, что ни один "Джи- пи" не проедет там, где пролезет или протиснется его агрегат. И в прошлом году отец разрешил, на первый раз - по проселочной дороге - проехать за рулем ветерана сыну. Потом пошло - поехало и теперь вождение мотоцикла (а по секрету от ГИБДД - и их "семерки") перестало быть для юноши неким таинством. Но эти славянские рабочие лошадки разительно отличались от скакуна, которым Макс пытался управлять сейчас. В отличие от тех, он все время рвался вперед и недовольно урчал, если наездник сбрасывал скорость. Общая логика конструкторов по обеспечению удобства доступа к необходимым рычагам помогла подростку быстро освоить, в общем, несложное управление, и только необходимость все время сдерживать рвущийся вперед болид отвлекала внимание от мчавшейся впереди машины. Свежий ночной воздух приятно обдувал вспухшие губы, потрескавшуюся в местах пыток кожу и саднящие от выстрелов дырки. Что с ним произошло, Макс пытался не думать. Потом… Они выехали за город и промчались несколько километров, когда корма впереди идущего монстра озарилась красными огнями. Подросток тут же выключил свет и резко затормозил. Вообще-то он был никуда негодным филером - при других обстоятельствах фара одинокого мотоцикла наверняка насторожила бы бандюганов. Но подавленные продолжающимися криками по мобильнику, и Прохор, и Бодя потеряли всякую осторожность. Максим, пытаясь хоть как-то припрятать массивный мотоцикл в придорожных кустиках, увидел, что главный вражина вышел из джипа и двинулся в сторону здоровенного, овеянного преданиями (толи Пушкин под ним ночевал, толи Мазепа сокровища зарыл) дуба. В обычных случаях его страховал Богдан. Но сейчас: " Сиди, слушай, может хоть что-то прорежется" - бросил Прохор, метнувшись из машины. Да и то, кому в это время в такой темноте по проклятым местам лазить?

Поэтому Максим, подкравшись, смог увидеть и пакет в руках босса и дупло, в которое он этот пакет запхал и кусок коры, которым босс это дупло вновь замаскировал. А когда Прохор направился к машине, успел этот пакет вытащить. Со стороны это могло показаться глупой игрой в шпионов, но в маленьких городках такие тайники все же считаются понадежнее камер хранения, где все на виду. И если курьеры не горели желанием светиться… В общем и здесь были свои резоны.

– Ну что, - поинтересовался шеф, вваливаясь в машину.

– Орет пуще прежнего. До визга дошло - хмуро прокомментировал Богдан услышанное. - Я думаю, шеф, пытают его.

– Но зачем? Вопросов то не задают? И где Лютый с Чмырем?

– Я, думаю, шеф, они пытают его, чтобы нас заманить. Думают - примчишься выручать, а они тебя - тепленьким.

– Но кто "они"? Разве что эти щенки? Значит, и тот - от них? Славно… - Прохор на миг задумался, криво улыбаясь. " Щенки" - молодая да ранняя поросль криминала уже начала наступать на пятки. Эти, вообще не имеющие ничего святого шакалята сколачивались в отдельную группировку. Цинизм и беспредел в их нравах вызывали восхищение и отвращение даже у видавших всякие виды волчар. Сейчас они схлестнулись на наркоте. Удачно посбывав дурь в школах и на дискотеках, щенки рассудили, что перекупка у стариков - дело невыгодное. Точнее, выгодное, но не настолько. И решили эти ребятушки начать свой бизнес - без " Прохора и К". И хотя получили жесткий отлуп - (их главный шакаленыш три месяца провалялся в больнице с переломом черепа, а о рядовых и говорить нечего), но только затаили злобу и от своего не отступились. Поэтому догадка Прохора имела достаточные основания.

– Ну что же, - принял решение шеф. Вызывай всех.

– Всех?

– Да, всех. Немедленно. Сбор… у тебя. И чтобы тихо. Как мыши. А то начнут съезжаться, как на свадьбу. Поворачивай. Товар заберем потом.

– Оружие?

– Да… А Микола… пусть помучается за благое дело - решил Прохор, откинувшись на спинку сидения. Теперь, когда все объяснилось, страх ушел. Пришла жестокая злоба.