– Вы! Вы!!! Вы оба его мизинца не стоите! Завистники! Он к тебе! Да другая бы Бога молила…! А ты!!! Сука! "Он сам!" что он Вам сделал плохого? Что? Завистники! Мелкие душонки!!! Подстроили! А теперь " Он сам"? Да пустите меня - отбивалась маленькая девушка от оттянувших её одноклассников. Пустите, я их поубиваю!

Теперь медленно дошло до Котова. И так бледный, он побледнел ещё больше, до страшного неестественного цвета. Встав, он подошёл к обличительнице.

– Ты что же, не веришь, что он сам? - уточнил он обвинение, отмахнувшись от остальной шелухи. - Ты думаешь, я отпустил руку? - сделал он ударение на "я". - И вы? Вы все тоже так думаете? - обратился он к одноклассникам и не дождавшись ответа, направился к пропасти.

– Да держите же вы и этого психа - кинулся к Коту Пенчо. - Слушай. Слушай же! - уговаривал он юношу, оттягивая от бездны. - Я видел. Всё видел. Меня уже к вам ребята спускали. Это сделал он. Сам. Потому, что иначе бы загремели вместе. Так?

– Так, - опять всхлипывая, подтвердил Кот. - А чего она…?

– Она же не видела. И потом, сам понимаешь, что у кого… Опять! Два оттяните же! Кнопка, ну, без истерик! - попросил он, когда девушку вновь оттянули от неподвижной и безответной Татьяны. За два нападения мстительница серьёзно исполосовала лицо девушки, но та пока ничего не замечала и даже не вытирала сочащуюся из глубоких царапин кровь.

– Пока что всё марш отсюда, а не то, точно ещё что случится. На нашу поляну. Там помозгуем, - скомандовал Пенчо. Становилось понятно, что теперь, после Сергея и… после Макса, заводилой будет это парень.

На поляне немедленно начали пить, - самым доступным методом снимать стресс.

– Ребята, сейчас идём вниз… искать. И сообщим в милицию. Пока не пошли, договоримся, - он заглянул вниз и поскользнулся. Чтобы потом вопросов не было. Ни к Таньке, ни к Коту.

– Он меня вытащил, - впервые подала голос Татьяна. - Он. Меня. Вытащил. А мог бы и отпустить… Одного бы Кот удержал. А ты теперь… Нет, Пенчо. Он… Он… - запнулась девушка. Вероятно, от совсем свежих переживаний её начало трясти. Завыла Кнопка, начали рёв и другие девушки.

– Ну вот, началось. Пойдём, ребята… Да кому там неймётся, - включил он, наконец, разрывающийся сотовик.

– Что?…Ребята, - прошептал он через несколько секунд, а ещё через несколько заорал: Рееебяяятаааа!!!

Глава 49

Когда медленно, словно в замедленной съемке руки всё- таки разжались, у Максима захватило дух. Он знал - это от падения. Отец рассказывал, да и начитался он о прыжках с парашютом. Знал и сколько падать - на выдох уже не хватит. Знал даже, что получается из тех, кто вот так падает. Внешне без повреждений, а внутри - фарш. Отец и это рассказывал. О тех, кому не повезло с парашютами.

Но здесь случилось иное. Максим увидел, а может быть - почувствовал яркую вспышку - и весь мир изменился.

"Вот так умирают" - решил он. Но не было ни потёмок, ни забвения. Наоборот, мир заиграл удивительными, невиданными красками. Уже ушедшее от зенита Солнце одаривало мир целым букетом цветов - от яростных ультра, до спокойных инфра. Земля отражала эти лучи, награждая их всевозможными, немыслимыми оттенками, при этом каждый кустик, каждый камешек, каждая травинка старалась по-своему.

– Вот это да! - вновь захватило дух, но на этот раз от восхищения, у юноши. Он вдруг ощутил, что не упал и не падает, не летит и не парит - просто находится где- то на полпути от вершины Лысой горы к земле. Он взглянул вверх, на небо. - Да какое же оно голубое? И облака, разве они белые? - ему захотелось подняться к ним поближе и это желание исполнилось. Восхитительное чувство свободы охватило Максима. Это не полёт, - это просто движение по небу. Как рыба в воде? Нет, наверное, как вода в воде - искал он сравнение этой свободе. Или как облака? Но они могут лететь только по ветру. А я? Решив развернуться, Максим решил, словно пловец, "подгребти" одной из рук - и не увидел руки. Затем не увидел ничего - только легко светящейся шар.

– Это что? Это я? Значит, правда? Это душа такая? И сейчас куда-то вверх? Но не хочу! Ещё рано! Назад! На землю! - в панике думал он. И земля тотчас начала приближаться, точнее - он начал приближаться к месту, на которое смотрел - небольшую полянку рядом с основанием злосчастной горы. Там не было его изломанного тела, но лежали кроссовки, майка, даже трусы. Рядом, зацепившись за нижнюю ветвь сосны, висели брюки. Максим, почувствовав этим странным светящемся телом тепло и биотоки поверхности, остановился. Его самого, то есть оболочки, не было.