Она заранее вышла во двор. Должна была прийти Зоя Вячеславовна, мать Серёжи, Таниного одноклассника, и Арине не хотелось, чтобы гостья проходила в квартиру. Виделись они нечасто, только на родительских собраниях, и сейчас она недоумевала – что за срочный вопрос? Неужели свататься – в 13 лет?!

Они пришли раньше – оба, мама и сын. Вполне приятная женщина, и мальчик вроде симпатичный. Может, стоило их пригласить?

Разговор пошёл о начавшемся учебном годе, о расписании, о разных школьных делах. Затем коснулись увлечений, внеклассной жизни. И слишком подробно – различных бытовых вопросов. Это Арине не понравилось, она вспомнила, почему невзлюбила этих людей. Слишком они любопытные – и Зоя Вячеславовна, и её муж. Арине показалось, что они рассматривают её семью, всё, что произошло, с каким-то пошлым обывательским любопытством – как говорится, с жестоким любопытством, с которым люди среднего класса интересуются неприятностями тех, кто выше их по своему материальному положению.

Выяснилось, что Серёжа успешно выступает на «Конкурсе любознательных», его показывают по телевизору, и вообще, он – вундеркинд. Арина похвалила мальчика, пожелала всяческих успехов.

«Но что за вопрос? Неужели они пришли заранее посвататься?»

Зоя Вячеславовна стала подробно рассказывать о том, какой Серёжа занятый, и как много времени он уделяет подготовке к телевыступлениям. И даже как-то увязла на этой теме. Наконец, она разродилась:

– Конечно, общаться нужно, но понимаете, ему ведь столько заниматься…

И выжидающе посмотрела на Арину, которая никак не могла понять, что от неё хотят.

– Простите…

– Нет, я ничего не имею против, пускай общаются, но ведь мальчику необходимо готовиться…

– Ну и… Готовьтесь, занимайтесь!

– Понимаете… Таня… Нет, вы поймите правильно, она хорошая девочка… Но, как сказать… На первом месте, я считаю, должна быть учёба…

До Арины, наконец, дошло.

– Вы хотите сказать, Зоя Вячеславовна, что Таня…

– Нет, вы только не подумайте…

– Говорите прямо – она отвлекает Серёжу от занятий?

– Ни в коем случае, просто он такой… На первом месте… Как сказать… Он очень много читает, многим интересуется… Если б они вместе занимались, но, когда они встречаются, у них на первом месте игры, а ему… как сказать… это не очень интересно…

– Ну и… При чем тут моя дочь? Флаг в руки, занимайся, вундеркинд!

Зоя Вячеславовна смешалась, стала что-то невнятно бормотать. Её выручил сын.

– Мне уже просто с ней неинтересно, а она продолжает со своими играми.

– Подожди, сынок, не так…

Арина чуть не задохнулась от нахлынувшей ярости. Как он смеет, этот сопляк с телячьими глазами, похожий на бычка, который едва научился сосать, но умрёт с голоду, если ему не сунут вымя прямо под нос!

– Вы вообще в адеквате?! – сказала она грубо.

Зоя Вячеславовна стояла красная, как помидор, а её умненький сынок всё так же невозмутимо хлопал своими телячьими глазами.

– Но, поймите, люди разные, и интересы уже не совпадают…

Арине ужасно захотелось выругаться по матушке, но она вовремя сдержалась.

– Да вас прямо манечка стебёт.

– Что… – затряслась Зоя Вячеславовна. – Что за ужасный жаргон?

– Мания величия, – пояснила Арина, и, добавила с презрительной усмешкой:

– Тоже мне, нашёлся эксклюзив. Таких, как ваш Сирожа, у Танюши – десяток, а будет еще сотня. Но ей нужен принц, и она его получит! А высокий интеллект вашего сына никогда не заменит ему умения обращаться с Женщиной!

Сказав это, она горделиво вскинула голову, развернулась, и пошла к подъезду.

Глава 5

Он умер, – из всех понятий, которые Андрей знал и которыми привык оперировать, только связанное с областью смерти понятие подходило для описания того, что произошло. Это было в августе месяце, утром, и это было, однако, не более непостижимым, чем то, что он являлся единственным человеком, знавшим об этой смерти, и единственным её свидетелем. Он увидел себя в горах; ему нужно было, с той непременной необходимостью, которая характерна для событий, где личные соображения человека почему-либо перестают играть всякую роль, добраться до озера. Оно находилось в провале, на дне седловины, в неподвижном воздухе, и будто отдыхало в каменной колыбели. Оно густо-черное в тени и почти бирюзовое под солнечным светом. На его гладкой поверхности ни единой морщинки, ни единого всплеска, будто оно навеки застыло вместе с отображенными в нем скалами, небом, и одиноким облачком. Но стоило прошуметь ветерку, и озеро всколыхнулось серебристой рябью, словно стая каких-то неведомых птиц, пролетая мимо, коснулась крыльями его поверхности.

Озеро мертвое, в каменном ошейнике. К нему не вели звериные тропы, поблизости не жили птицы, и зелень отступила далеко от края. Только бури иногда прорывались к этому уединенному озеру, чтобы гулом волн разбудить спящих на дне его горных духов.