– Ну зачем так грубо? Суррогатное партнерство – это тяжелый труд, сопряженный с серьёзным психологическим напряжением. В США и некоторых других странах этому учат на специальных курсах, и даже дипломы выдают. У нас права и обязанности таких «партнеров» не определены врачебным кодексом, поэтому сексологи часто используют в таком качестве своих бывших пациентов. А знаете ли вы, что импотенция и преждевременное семяизвержение – основная причина самоубийств молодых мужчин в цивилизованном мире?

Доктор явно бил на жалость.

– Многие просто не знают, что эти проблемы лечатся. И не только медикаментозно. Неоценимую помощь могут оказать суррогатные партнерши. В США, например, ими охотно становятся студентки, изучающие психологию, – это же отличная практика для молодого специалиста! А у нас – сами понимаете, предрассудки, косность мышления. Ну, пока, и не у всех…

Имоджин почувствовала себя косной, наполненной предрассудками, и подумала, что недостаточно современна. Тем более – нет нужного диплома.

– А почему бы вам не обратиться к профессионалкам – вон их сколько по обочинам стоит.

– Что вы! Проститутки тут не годятся. Вы только представьте, насколько это тяжелый, неблагодарный труд. Да и деньги не большие – долларов пятьдесят за сеанс. К тому же дамы с обочины, как правило, излишней рефлексией не страдают. Такая запросто может ляпнуть что-нибудь вроде «ну давай уже, лох педальный». И всё, у пациента – суицидальный синдром. Нет, тут нужны тонко чувствующие, душевные натуры.

И профессор выразительно посмотрел на Имоджин.

– Решать, конечно, вам. Разумеется, можно отказаться. Соглашаются вообще не многие. Завтра в три часа ко мне придёт Эмиль. Ему двадцать пять, он ваш ровесник. Красавец. Защищает диссертацию. Вырос без отца, мать-алкоголичка. Всю жизнь парню изуродовала и ещё деньги из него тянет.

– А вдруг он в меня влюбится?

– Ни в коем случае! Он потом даже смотреть на вас не захочет! Кому приятно общаться с женщиной, которая знает, что вы были импотентом.

Аргумент звучал убедительно. Чувствуя себя помесью Чипа, Дейла, и матери Терезы, Имоджин пообещала, что придёт.

– Только не одевайтесь, как на подиум, это может отпугнуть! – предупредил профессор. – Сейчас вы выглядите вполне, но мне кажется, надо немного поскромнее.

На ней был недорогой джинсовый костюм, и она поинтересовалась, как должна выглядеть суррогатная партнерша, чтобы пациент, увидев её, не полез в петлю.

– Какой-нибудь льняной костюмчик цвета топленых сливок, или что-то подобное. Подберите, если есть, – конечно, специально покупать не надо.

И профессор принялся наставлять по части белья.

– Все эти мифы о сексуальном белье – полная чушь. Кружева и гипюры – это, конечно, эстетично, но возбуждает далеко не всех. Беспроигрышный вариант – классические белые трусики, точь-в-точь такие, какие он видел на однокласснице, когда заглядывал ей под юбку. Сексуальность, милая моя, складывается в подростковом возрасте.

Следующий вопрос её удивил. Профессор поинтересовался, есть ли у неё дома книги.

– Да, около тысячи томов. Но не читать же мы туда едем.

– Не годится. Эмиль может почувствовать себя неуверенно.

Оказалось, что для суррогатной партнерши особенно важно не произвести впечатления слишком умной, а значит, требовательной женщины. Наличие библиотеки было признано отрицательным фактором. В результате Имоджин получила бумажку с адресом «симпатичного семейного отеля» – бывшей гостиницы офицерского состава.

План-кинжал, разработанный профессором, был прост и незатейлив: ровно в три часа она заходит в кабинет – как бы забрать рецепт для мамы. Как бы случайно видит там Эмиля. И если он не вызывает у неё рвотного рефлекса, они отправляются в отель.

Итак, на следующий день она была в правильной юбке, подходящих трусах и без макияжа. Будущий пациент её удивил. Заподозрить хорошо воспитанного, почти двухметрового шатена в мужской несостоятельности было так же сложно, как её в коллекционировании спичечных этикеток. Экстерьер импотента резко снизил самоуничижительный пафос акции. Стало даже обидно, что этот красавец никогда в неё не влюбится.

То, что произошло в гостинице офицерского состава, можно было назвать как угодно – оплакиванием нефритового жезла, провалом клинических испытаний и даже банальной суходрочкой. Единственное, чем это нельзя было назвать, так это «добрым бескорыстным поступком» эгоистки Имоджин. Даже в таких неблагоприятных обстоятельствах она умудрилась получить удовольствие от так и не вылеченного ею партнера. Если не такое… так пусть будет… другое!

На этом историю можно было б и закончить, но Имоджин, вопреки предостережениям доктора, пригласила Эмиля в гости. Пациент не возражал.

В тот вечер она открыла новый, доселе неизвестный человечеству афродизиак – трёхкилограммовый том «Жития святого Геллерта». В момент, когда библиографическая редкость рухнула на партнеров вместе с книжной полкой, на свете стало одним импотентом меньше.

Глава 4