Читаем Лживый век полностью

Нам почему-то хорошо известны повадки, пристрастия-антипатии лиц, окружавших Гитлера. Сотни исследований, романов, кинофильмов раскрывают характер взаимоотношений фюрера с «товарищем по партии» Борманом, министром пропаганды Геббельсом, министром вооружений Шпеером. Гитлер считал своими друзьями Рудольфа Гесса и Германа Геринга. Его тесно связывали с Гиммером мистико-эзотерические надежды, связанные с грядущим торжеством арийской расы. На протяжении многих лет Гитлер питал «слабость» к хорошенькой молодой женщине по имени Ева Браун. Известно даже как звали его любимую овчарку… Короче говоря, зловещий диктатор предстает в образе человека, которому знакомо чувство любви к представительнице прекрасного пола или мужская дружба. Но человек этот сильно изуродован невзгодами, которые ему пришлось пережить в молодости. Гитлер был одержим расисткой теорией превосходства германской нации над всеми другими нациями, и отмел все моральные ограничения ради достижения своей цели — стать правителем мира. Что же касается полководцев, которые покоряли народы и страны, выполняя волю фюрера, то они играют эпизодические роли. Он мог симпатизировать Роммелю или Деницу или Моделю, но эти взаимоотношения с фельдмаршалами и генералами не выходили за рамки сугубо служебных взаимоотношений между начальником и подчиненным. Морально-этическая оценка деяний этих людей давно дана международной общественностью, и советское общество вполне разделяло эту оценку.

А вот Сталина прасталы стремятся отсечь от его окружения, сосредотачивая пристальное внимание на контактах своего кумира с маршалами и генералами. Но командарм обычно получал ценные указания и незамедлительно отбывал на фронт. И другой командарм получал дельные советы и также быстро уезжал на другой фронт. Вождь одинок. Те люди, которые ныне творят миф о Сталине, на самом деле создают очередную версию мифа о демоне. Демон неприкаян, он томится в пустыне, в безмолвии, во мраке. Иногда одиночество демона нарушает какой-нибудь падший ангел, но быстро покидает своего предводителя.

На самом деле Сталин находился в плотном окружении людей, которые формировали «линию партии», «идеологические атаки», промышленную политику. Люди, подпиравшие собой пьедестал, на котором возвышалась фигура Сталина, обладали довольно специфической внешностью, хорошо понимали друг друга и пользовались доверием правителя. Вот несколько ключевых фигур: Молотов, Берия, Мехлис, Хрущев, Л. Каганович, Маленков. Именно они ревностно и самозабвенно исполняли жреческие функции в церкви-государстве. Поборники решительных действий, приверженцы твердых принципов, убежденные марксисты-ленинцы, настоящие гиганты тоталитаризма, те люди входили в жизнь в качестве подданных Николая II, но под влиянием деструктивных доктрин, пришедших из Европы, превратились в стаю упырей, вурдалаков, оборотней, алкающих человеческую кровь. Если дистанцироваться от метафор и аллегорий, то можно сказать и так: в качестве подданных Николая II они были обречены вести скромную жизнь сапожников, портных, приказчиков, в лучшем случае, лавочников, и лишь благодаря революционному лихолетью выдвинулись в первые ряды смятого общества. А в годы правления Сталина заняли важнейшие посты в партии и правительстве. Отнюдь не один Сталин, но и выше перечисленные персонажи жуткого перфоманса и многие другие неназванные персонажи дали многочисленное потомство в виде своих воспитанников, продолжателей и развивателей дела марксизма-ленинизма. И вот ныне потомки этих верноподданных русского лже-царя продолжают источать вокруг себя серные миазмы адских сфер, именуя зловоние фимиамом и благоуханием. Прасталы хотели бы кадить этим «фимиамом», но у них получается только гадить. Поношения бессчетных врагов, предателей, клеветников и «засланных казачков» является для них признаком хорошего тона. Так они понимают свое служение кумиру, превратно понимают.

Почетно служить достойному правителю, обустраивающему страну под светом, исходящим от религиозно-этического идеала.

Постыдно пресмыкаться перед тираном, душегубом, принесшим кровавые гекатомбы ради утверждения своего величия.

Светлая память благодарных потомков остается в награду бескорыстным и талантливым рабам Божьим, отдавшим все свои силы ради процветания Отечества.

Идолопоклонниками становятся все те, кто сладострастно укрепляет власть палача-повелителя.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Опровержение
Опровержение

Почему сочинения Владимира Мединского издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? За что его прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот»? Объясняется ли успех его трилогии «Мифы о России» и бестселлера «Война. Мифы СССР» талантом автора — или административным ресурсом «партии власти»?Справедливы ли обвинения в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, «шулерстве» и «промывании мозгов»? Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и подтасовках, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, как история подменяется пропагандой, а патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной пословицы.

Андрей Михайлович Буровский , Вадим Викторович Долгов , Коллектив авторов , Юрий Аркадьевич Нерсесов , Сергей Кремлёв , Юрий Нерсесов , Андрей Раев

Публицистика / Документальное