Читаем Лживый век полностью

«Хрущевская оттепель» обернулась лютой стужей и для лидеров уголовного мира. Жиганов-уркаганов «давили в пресс-хатах», морили голодом и холодом в карцерах, днем и ночью истязали на беспрерывных допросах, принуждая подписать «малявы на волю» о том, что, мол, отрекаются от воровских традиций, готовы стать обычными советскими гражданами и трудиться на благо дорогой сердцу родины. Узкий слой криминалитета был также вмонтирован в сталинскую систему управления, но согласно доктрине построения коммунизма к 1980 году, общество еще в самом начале этого грандиозного строительства следовало очистить от всех закоренелых преступников. После этих истязаний на телах бывалых воров обрели устойчивое соседство портреты Сталина (на груди, в области сердца) и купола православных храмов (на спине). Сидельцы нашли моральную поддержку в церковной атрибутике. Как-то сами собой обнаружились определенные сходства между монахом и вором. И те и другие официально стали изгоями советского общества. У вора, как и у монаха, нет ничего своего, за то они идут путем лишений и даже мучений, живут вне воли, огражденные толстыми каменными стенами. К тому же многие монастыри были переоборудованы в места заключения, в зоны концентрированного страдания. Можно сказать, на телах воров посредством татуировки проступила тайнопись постсталинской эпохи, и эта тайнопись обрела свое оформление в виде христианской символики.

В «эпоху застоя» церковь-государство, изрядно деформированная Хрущевым, продолжало исправно проводить все ритуалы и церемонии, сложившиеся еще в 40-е годы. Но образ Сталина во всех ритуалах отсутствовал. И его полное отсутствие ощущали многие советские люди, тем более что агитпроп начал проводить активную кампанию по увековечиванию памяти героев минувшей войны. День Победы обрел статус общенационального праздника, в каждом городе возводили мемориалы в честь павших воинов. Шла «холодная война», готовая вот-вот перерасти в «горячую», и новые поколения советских людей должны были знать о героическом прошлом своих отцов и брать с них пример. Однако разорительная гонка вооружений привела Советский Союз к краху. Церковь-государство обрушилась буквально в одночасье по историческим меркам, а вот образ Сталина возродился: на фотографиях, прикрепленных к лобовым стеклам автомобилей; на плакатах и транспарантах митингующих; в многочисленных исторических исследования; в кинофильмах, и песнях. Получилось так, что церковь-государство несколько десятилетий существовала без образа создателя этой церкви, а когда подобная церковь разрушилась, образ ее создателя оказался востребованным среди самых различных социальных групп.

В ходе перестройки тысячи профессоров и доцентов обнаружили, что всю жизнь занимались лженауками, писали диссертации и монографии по истории КПСС, научному атеизму, научному коммунизму, историческому и диалектическому материализмам, политической экономии; дробились на школы и направления, расширяя и углубляя базовые положения метода социалистического реализма в различных искусствах. Тысячи партийных и комсомольских функционеров тужились понять, как могла развалиться страна, отстраиваемая в соответствии с незыблемыми истинами марксизма-ленинизма. Тысячи политруков, прошедшие подготовку в соответствующих училищах и академиях, пристально всматривались в недавнее прошлое, чтобы найти тот год или даже день, когда партия сбилась с правильного курса, а вслед за ней и весь Советский Союз. Тысячи идеологических работников агитпропа (журналистов и тележурналистов, радио-ведущих, писателей, художников, композиторов, артистов, режиссеров, тружеников киноиндустрии, цензоров, организаторов всевозможных фестивалей, творческих поездок на стройки коммунизма и т. д.) оказались не у дел. Тысячи конструкторов, технологов, ударников коммунистического труда — изготовителей высокоточных систем вооружений столкнулись с демилитаризацией страны. И какая-то часть от всех этих тысяч и тысяч обратилась к православию: кто-то искал обычного утешения, кто-то стремился обрести смысл своему безрадостному существованию. Многие люди, за 40–50 лет своей жизни ни разу не заглянувшие в храм, вдруг принялись читать Св. Писание, крестились и крестили своих детей, венчались с женами, с которыми уже прожили не один десяток лет, стали подавать нищим в дни религиозных праздников и начали регулярно посещать литургии. А часть от этой части даже одела подрясники, чтобы посвятить себя духовному служению.