О`Димон в ужасе кинулся в сторону и съехал с вала на заднице вниз. Вновь оказавшись на дороге, он помчался к ближайшему дереву, росшему над обрывом. Но цербер в три прыжка опять настиг его. Увидев позади себя три разинутых пасти, О`Димон, как загнанный заяц, метнулся в другую сторону и увидел перед собой чёрные врата седьмой потерны.

Деваться ему было некуда, и он залетел в арку. Цербер бросился за ним, но словно узрев что-то во тьме арки, неожиданно остановился перед входом и испуганно попятился назад. Заскулив затем, как побитая собака, он тут же убежал прочь.

— Димон-А! — истошно закричал О`Димон изнутри потерны.

— Что? — отозвался приятель с дерева.

Из арки послышались затем одни матерные выражения, самое безобидное из которых было только слово "мать", и донёсся неясный шум и возня, словно О`Димон боролся с кем-то во мраке. Он будто пытался выбраться наружу, но кто-то явно удерживал его руками и не отпускал.

А затем раздался такой жуткий крик, что Димон-А весь оцепенел от страха.

В полном смятении он спустился с дерева с одной кроссовкой на ноге. Выкинув другую на дороге за ненадобностью, он босиком направился к потерне. То, что Димон-А увидел в арке, оказалось настолько невообразимым, настолько нереальным, что он отказался верить своим глазам. Заглянув внутрь, он на границе тьмы и света увидел лишь птичью голову с длинным клювом на изогнутой шее, которая покоилась на плечах приятеля.

— Твою мать, — хрипела цапля, изнемогая. — Да что ж ты, гад, делаешь! Пусти!

Хватаясь руками за землю, О`Димон с головой цапли пытался отползти от невидимого гада, который явно держал его за ноги. Через мгновенье Димон-А увидел и самого гада, который предстал перед ним в виде обнаженного мужчины со змеиными ногами и окровавленными глазами. Это был наг, которого О`Димон тащил за собой. Присмотревшись, Димон-А, с невообразимым ужасом обнаружил, что между ног у змееногого ничего не было.

Ослеплённый и оскоплённый наг подтянулся к изогнутой птичьей шее О`Димона и вцепился зубами в неё.

— Ё-ё-ё! — послышался истошный крик из длинного клюва, и через мгновенье голос О`Димона прервался.

Вне себя от страха Димон-А бросился бежать отсюда со всех ног.

Перегрызя горло торчку, наг напился его крови и удовлетворённо откинулся на бок. Через минуту тело его стал регенерировать, и змееногий стал вылезать из старой кожи. Через полчаса, оставив её на земле, он выполз из потерны на свет полностью обновлённым — с новой змеиной кожей на ногах, с новыми глазами и новым членом.

Нажав на центральный бугорок на янтарном браслете, он мигом преобразился в статного обнажённого мужчину с лысой головой. Вернувшись в потерну, он надел на себя сложенный у стены камуфляжный костюм от Cabala и нацепил на лысину бейсболку с фирменным лого. Переступив через бездыханного студента с вновь обретённой человеческой головой, он вышел из арки и, перейдя через дорогу, спустился по тропинке в Ведьмин яр.

14. Слепая ведьма

Не успев отбежать от Нагиевой норы и двадцати метров, Димон-А увидел на дороге двигавшийся ему навстречу оранжевый мусоровоз. Приближение знакомой машины, в недрах которой покоились тела двух милиционеров (а по прошествии трёх часов, наверняка, уже и не только их!), привело его в полное замешательство.

Ведь в ней находились те самые чистильщики, которые для наведения порядка и во имя того, чтобы Лысая гора стала зоной, свободной от дурмана, забрасывали в мусороприёмник всех тех, кому претит здоровый образ жизни, то есть всех конченных алкашей, бомжей и наркоманов.

Куда деваться ему на одной дороге с ними, он не представлял. После коротких размышлений он всё же решил взобраться на бастионный вал.

Но в отличие от О`Димона, который спасаясь от цербера, взлетел на вал в мгновенье ока, ему сразу, с первой попытки, подняться наверх не удалось. Руки и ноги его, будто налитые свинцом, совершенно не слушались его. Трава, за которую он хватался руками, выдиралась с корнем, а босые ноги соскальзывали по намокшей траве. Поэтому, едва поднявшись до середины склона, он тут же сползал вниз.

Протяжно урча, оранжевый мусоровоз подъехал к пузатому парню в сером спортивном флисовом костюме и остановился. Издали заметив потерявшего ориентацию и находящегося в прострации торчка, бригадир чистильщиков Святослав Кожемяка высунул из окна кабины свою гладко выбритую голову с длинным чубом, заведённым за правое ухо, и громко крикнул двум своим помощникам, стоявшим на подножках позади мусоровоза:

— Петро! Павло! Ещё один нежилец! Забирайте себе и этого!

Спрыгнув с подножек, Пётр и Павел решительно направились к Димону-А. Но у того от страха внезапно будто выросли крылья и, лихорадочно перебирая руками и ногами, он в два счёта вскарабкался на вал.

— Ладно, ребята, — махнул рукой бригадир, — пускай ещё поползает. На обратной дороге подберём. Загляните пока в потерну.