Читаем Лысая гора полностью

— Пусть он хоть и Денница! — негодующе воскликнул Михаил. — Но кто позволил ему давать амриту людям? Это ж тоже самое, что пустить их в рай.

— На всё воля босса, — ухмыльнулся аспид. — По крайней мере, он никогда не давал для затваривания паствы пить свою кровь и есть свою плоть. Он хочет, чтобы во славу его и в честь восшествия его на небесный престол люди хоть на миг почувствовали себя богами.

— Надеюсь, это хоть будут избранные люди? — обеспокоился херувим.

— Само собой, все люди будут только наши, — подтвердил аспид.

По пути Михаил принялся сетовать на свою нелёгкую судьбу:

— Вот скажи мне, ну, почему такая несправедливость? Меня всегда люди уважали, памятники мне ставили, на иконах расписывали, изображая с копьём и верхом на коне. Тебя же всегда все люто ненавидели, детей тобой пугали, изображали уродом с длинным хвостом? Все люди знали, что моя задача — быть на страже и постоянно разить тебя, змей, копьём или пламенным мечом. И вдруг такая несправедливость! Теперь я занял твоё место и должен пресмыкаться пред тобой. Неужели я это заслужил?

— Ш-ш-ш, — зашипел Дэн, — ведь на самом деле люди понимали, что твоя задача была — не пускать их в рай.

— А что я мог поделать? — пожал плечами Михаил. — Твой босс зачем-то их туда пустил, наобещал им с три короба, что они станут жить, как боги. Мой же хозяин выгнал их оттуда… за то, что спокусились на его лживые обещания, а меня поставил на страже. И, как видишь, со своей задачей я справлялся.

— Да, это уж точно, — усмехнулся Дэн, — после Адама и Евы больше никому из смертных не удалось там побывать. Зато теперь смогут, — кивнул он на ящик "Амброзии", — правда, всего лишь на минутку.

— А ты на себя в зеркало смотрел? Да с такой рожей, как у тебя, эту "Амброзию" никто даже бесплатно не возьмёт, кроме конченных алкашей, бомжей и дегенератов.

— Ш-ш-ша, это легко поправимо, — улыбнулся Дэн. — Ставь ящик.

Опустив ящик с изумрудными бутылками на землю, аспид хлопнул себя ладонями по бокам, и бёдра тут же раздвинулись вширь, как у Дженифер Лопес, при этом зад аппетитно округлился, как у Ники Минаж.

— М-м, какие стали булки у меня! — похвалил он сам себя.

Затем ползучий бес хлопнул себя по груди, и под футболкой у него, словно надувные шары, выросли две продолговатые дыни.

— Э, нет, это чересчур, — сказал аспид сам себе и ужал их до размера ананасов.

Свисающие на живот ананасы ему также не понравились, и он сформировал из них два упругих стоячих кокоса. Вслед за этим аспид снял кепку, провёл ладонью по голове, и его чёрный лысый череп тут же покрылся густой кучерявой шевелюрой, спустившейся до плеч.

Напоследок, Дэн прикрыл лицо руками, и как только он убрал руки, лицо его полностью преобразилось. Оно приобрело такой же молочно-шоколадный оттенок, как у Бейонсе и стало таким же неотразимым, как у Рианны.

Михаил не мог поверить своим глазам. Лукаво улыбаясь, на него смотрела большая грудь, широкий зад. Нет, лучше так, — на него глядела губастая, крутогрудая и пышнозадая мулатка. Или наоборот, — пышногрудая и крутозадая.

— И как теперь тебя называть? — спросил Михаил.

— Можешь называть меня Даниэлой, — приятным женским голосом отозвался Дэн. — Ладно, потащили дальше.

Выйдя на ближайшую поляну перед восьмой потерной, Михаил и Даниэла с ящиком "Амброзии" в руках, самодовольно оглядели зелёную лужайку, на которой удобно расположились вокруг костров несколько весёлых компаний, и с удовлетворением отметили, что контингент здесь давно уже созрел для начала дегустации.

Они направились к ближайшей, давно уже разогретой компании, откуда неслась разухабистая песня:

— Ще не вмерла Украина… Пока мы гуляем так.

Песню перекрыл разухабистый девичий голос:

— Давай, Колян, наливай! Что это за пьянка, если на утро не стыдно.

— Да выпили уже всё! Ничего не осталось.

Сексапильная мулатка и её рыжебородый спутник остановились в пяти метрах от них и опустили ящик на землю. Крутогрудая Даниэла выхватила из ящика изумрудную бутылку с золотистой этикеткой и продемонстрировала её компании.

— Ти-ш-ш-ш-е все, хочу представить вам "Амброзию"! — с восхищением произнесла она. — Божественный нектар. Напиток богов. Подходите. Не стесняйтесь. Это рекламная акция. По случаю скорого наступления Первомая, предстоящего празднования Вальпургиевой ночи и свершившегося восхождения Утренней Звезды. Кому, как угодно. Вы первые из смертных, кто отведают его.

Первым поднялся и на нетвёрдых ногах подошёл к мулатке Колян.

— Шо, шо… за напиток? — икнул он.

— Амброзия. По другому его называют ещё амритой или сомой. Это вытяжка из минералов и микроэлементов горных пород сталактитов, насыщенная энергетическими добавками и поливитаминами, настоянная на меду и коньячном спирте, с добавлением эфедры, ладана, шафрана, мирры, конопли, красного мака и, естественно, пыльцы самой амброзии.

— Так это ж страшный аллерген! — испугалась черноволосая кудрявая Маричка, первой прибежавшая из соседней компании. — Все от него страдают.