Больше всего торгаши налоговой инспекции боятся. Как появляется налоговая инспекция — почти весь рынок в момент вымирает. Мгновенно сворачиваются и снимаются с места палаточники, в сильнейшей спешке принимают сумки-мешки хозяева «железок» (кто не успел — тот опоздал), на Южном Ядре и у Малой спортивной арены дружно захлопываются и запираются кунги сотен грузовиков, и даже контейнеры, откуда торговать запрещено, а можно лишь хранить товар, прекращают свою работу.

Что может, а что не может сделать налоговая инспекция, толком никто не знает. Известно только, что, если выполнять все ее требования, будешь одни справки-бумажки писать, книги учета вести. Торговать некогда будет. Но вообще-то налоговая инспекция торговой мелюзгой не занимается, есть в Луже рыба жирная, не перевелась еще. Но береженого Бог бережет, и все стараются спрятаться.

«Подбивка», она же «подбой»

Плохая торговля в середине дня, но не у всех. В угловой палатке постоянно берут, который день уже. Или «подбивку» поставили? Надо поинтересоваться, на нашем ряду «подбивка» дело редкое, вот на Южном Ядре…

— Вася, давай, Вася! «Эм», «Эль», «Икс-эль» — всех по упаковке давай! — энергично и излишне громко кричит крупная, грудастая тетка — яркая блондинка, поскольку все лужниковские цыганки теперь яркие блондинки.

— Люда, держи, Люда! — кричит в ответ ей с крыши грузовика-фургона Вася, и вниз летят три упаковки с кофтами. Люда ловко подхватывает их и передает покупательнице из небольшой очереди.

— Смотрите, женщина, качество какое! У нас брака не бывает, товар фабричный!

— Я знаю, я у вас уже брала! — довольно-таки потасканного вида девица с мелкими чертами лица не глядя убирает кофты в большую грязную китайскую сумку, с которыми болтаются по Лужникам многие оптовицы, и передает Люде деньги, а затем с деловым видом переходит к другому грузовику.

— Все размеры по две штуки давай, Вася!

— Люда, держи, Люда!

Люда держит, болтает, продает, и еще одна покупательница в сером плаще укладывает товар в сумку.

— Хороший товар, хороший! — одобрительно галдит остаток очереди. — И все размеры есть!

— Все размеры есть, девочки, берите! Торгуем от фирмы «Эрлан» без наценки, производство Венгрия! — горластая Люда, пересчитав очередную пачку денег, прячет ее в карман. — Вам сколько, женщина? Вася, давай!

Бойко идет торговля, ничего не скажешь. Но только что это? Как же? Почему девица с мелкими чертами лица и женщина в сером плаще вновь стоят в хвосте очереди и нахваливают товар друг другу и всем кому ни попадя? Еще одна подходит, она же только что покупала?

Это называется «подбивка», или, иначе, «подбой». Почти все покупатели в такой очереди — «подставные», то есть специально нанятые продавцом за сравнительно небольшие деньги (семьдесят-девяносто рублей в день) для имитации спроса на его совершенно неходовой, а часто и сплошь бракованный товар. Неопытный оптовик иди другой покупатель, блуждая в орущей, галдящей лужниковской толчее, теряет ориентацию среди огромного разнообразия товаров и невольно начинает смотреть, что покупают другие.

«Другие-то не такие дураки, как я, небось разбираются. Вон как хватают!» — И становится в очередь. Наслушавшись в очереди разного вранья о небывалых достоинствах «венгерских» кофт и советов «брать побольше», такой горе-оптовик может вложить в эти кофты крупную сумму, а то и все свои деньги.

— Вася, давай! — В голосе Люды появляются новые интонации — Всех по пять давай, Вася! Понял?

— Понял! — Вася достает из лежащего на крыше огромного мешка пятнадцать пакетов с кофтами (а все они только одного размера), из кармана три пакетика с наклейками — обозначениями размера изделия, делает из одного размера разные, и…

— Люда, держи, Люда!

И вскоре незадачливый оптовик отчаливает с полной сумкой «венгерских» кофт «разных» размеров. Пяток-другой таких оптовиков в день плюс еще кое-что по мелочи, и, глядишь, мертвый, совершенно неходовой товар продан. А поскольку был взят за копейки, то и «подбивка» окупилась, и прибыль есть. А без «подбивки» бы нипочем не продать.

Подбивщицы — народ сбродный. Здесь и безработные москвички, и российские провинциалки, и приезжие с Украины — хохлушки и русские. Те, кто пытается прокормиться в Лужниках, но не смог устроиться на более престижное место продавца или заняться каким-либо самостоятельным промыслом. Да и на «подбивку» не всякого-всякую возьмут, надо иметь мало-мальски приличный вид, а то кто же поверит, что драный, грязный доходяга — оптовый покупатель? Нужно быть хоть немного знакомым с хозяином товара или иметь какую-то протекцию, ведь «подбивке» выдают на руки деньги — для показушной оплаты товара, выдают и сам товар. Вдруг начнет приворовывать, а то и вовсе сбежит?

— Люда, я не брала! — занудливо-жалобный, с варварскими интонациями голос из-за грузовика несколько перекрывает рыночный шум, и слышится звонкая «плюха».

— Я не бра-а-ла, Лю-юда!