— Я, говорит, дождем не командую, а пленку снять.

— Вчера у Верки мешок с водолазками чисто махнули, никто не заметил. На восемь «штук», говорит.

— Баксов?

— Очумел? Ты посчитай! Рублей, слава Богу.

Шухер

На «Луче» нашем шухер какой-то. Суетятся все, бегают от палатки к палатке. Соседи-хохлы рубашки снимают с витрины и в мешки свои запихивают. И многие так, особенно «черные». В чем дело?

— ОМОН, — шипят отовсюду, — ОМОН!

И хозяин «железки», тоже азер, быстро идет вдоль ряда и предупреждает:

— ОМОН на рынке! Ко мне сдаваться будешь? Быстро! Закрываю!

На «Луче», как и на многих лужниковских аллеях, только с одной стороны сборно-разборные палатки стоят. С другой — стационарные, железные, размером раза в четыре больше разборных. Утром арендатор «железки» выставляет вокруг нее десять-пятнадцать раздвижных столиков и сдает их всем желающим для торговли. Это — от себя, мимо кассы, таковы условия аренды. На ночь же он принимает на хранение товар от всех окрестных торгашей. Это тоже разрешается. Плата по таксе: мешок — пятнадцать — двадцать рублей, сумка — десять. Многим неохота непроданное барахло домой увозить, утром опять привозить, многим, особенно приезжим, просто некуда его девать, но, так или иначе, «железка» забивается под крышу. Сам хозяин-азер тяжелые мешки-сумки эти ворочать, конечно, не будет — западло ему. Нанимает рабочего, иногда своего, азера, иногда русского.

Казалось бы, что тут страшного, подумаешь — ОМОН? Тут ведь не воры-бандиты, а простые торгаши, зачем бегать-то? А что тут страшного, что ОМОН документы проверяет, у иногородних, хохлов, азеров — регистрацию смотрит. А у многих регистрация — левая, у многих и левой-то нет, и на всякий там «Вихрь-Антитеррор» им плевать — шумиха очередная, не больше. А у кого и настоящая, правая регистрация, тоже никаких гарантий. Не понравился омоновцу — «пойдем, разберемся», и продержат в своем автобусе часа три или больше. Может, дать денег? Тогда отпустят. Не дашь — тоже отпустят, на хрен ты сдался. А что с твоим товаром за это время станет — никого не волнует, может, и разворуют все.

Местных — Москву, Подмосковье — редко трогают, поэтому местные не бегут, сидят на месте, скрывая радость. Если приезжие все поразбегутся, у кого покупатель брать будет? У местных! То-то пойдет торговля! Так что местным ОМОН скорее даже на руку.

Но что это? Обратно хохлы наши с мешками прутся. «Нэма ОМОНа, — кричат, — трэвога ложна!» И прочие возвращаются. Местные, конечно, досадуют в душе, но вида не подают.

Из лужниковского отделения менты постоянно на рынке трутся, смотрят: с кого бы денег снять? Тоже документы проверяют, регистрацию, сертификаты качества, сертификаты соответствия на товары. Все эти сертификаты, левые конечно, очень легко на самом рынке купить — еще один «союз» продает, а может, два «союза». Еще по дороге от метро «Спортивная» к Лужникам один-два раза обязательно попадается личность, которая топчется-бормочет всем и никому:

— «Накладные, счет-фактура, приходные ордера, справка-счет, сертификаты» и еще что-то, что, небось, не каждому бухгалтеру понятно, а большинству торгашей и вовсе ни к чему. В самой Луже такие вещи продают у Главного входа, «у Ленина», еще кое-где. Однако смотреть надо — сертификат сертификату рознь. Есть группа сертификатов одной разновидности, в которых гуртом перечисляются страны-производители одной или нескольких групп товаров, например: «Куртки детские, брюки детские утепленные, варежки детские производства КНР, Таиланд, Турция». Такие сертификаты менты не признают — «левые», говорят. Есть другие, построенные по принципу «одна страна-производитель — один сертификат». Такие ментам нравятся, не тянут за них денег. Может, их распространители уже уплатили ментам, может, нет, неизвестно.

Вообще, местные менты какие-то вялые, как будто обожрались уже всего. Подойдут к торгашу, найдут непорядок какой-то, и начинается волынка:

— Почему сертификата (документов, регистрации, накладных и чего бы то ни было) нет?

— Я продавец, сертификат у хозяина!

— Где хозяин? Сертификат на торговом месте должен быть!

— Хозяин на другой торговой точке, через час придет, сказал.

— Ну, смотри! Я через час приду, чтобы был сертификат!

Может, подойдет через час, может, нет, сертификат всегда можно у знакомых одолжить. А мент, скорее всего, поймет, что торгаш насчет денег упирается, и найдет другого, попокладистей. Некоторые торгаши наглые, даже за отсутствие регистрации и другие явные нарушения ментам не платят. А скажет: «Пройдем в отделение!» — «Не пойду, и все! Мне товар оставить не на кого!» Бабы и визжать начинают, как будто режут их.

Большинство ментов с такими не связывается: хлопот, шума много, а толку чуть. Хотя есть, конечно, «принципиальные». Лучше без шума; понемножку: поймал «черного», завел за палатку и сразу назад, шурша в кармане некрупной бумажкой. И сразу следующего за хобот. Чего тащить, волочить кого-то в отделение? Медаль все равно не дадут. Лучше по-хорошему.