Читаем Лупетта полностью

— Да все нормально, все хорошо. Не обращай внимания. Я по другой... На себя злюсь... Ну как тебе сказать... Просто я... Мы не успели ничего сообразить, понимаешь? Проснулись оттого, что стало нечем дышать, и выскочили на улицу кто в чем был. Даже документы не взяли. Когда я стояла на улице... Стояла и смотрела, как лопаются окна, и оттуда такой огонь... Будто часть меня была не здесь, и я чувствовала, что я там, что я тоже горю. Это не передать... не передать. Я была... как сама не своя. Казалось, жизнь рухнула, все, конец. Бабушкины фотографии, одежда, деньги, паспорта, вещи. Все сгорело, все, понимаешь! Вокруг дым, крики, кашель, а я даже не чувствую гари. Потом подходили люди, успокаивали, что-то говорили, но я ничего не понимала, совсем ничего. Была только эта ужасная боль в груди, боль и обида. Я все время повторяла: за что, за что, за что?!! Шок был такой... такой, что я не помнила, кто я, что я, даже не радовалась, что осталась жива, не сгорела... Но потом я услышала звонок. Вернее, мобильник трендел уже долго, просто грохот такой стоял, что его не было слышно. Звонила Рудольфовна. Спросила, почему я не вышла на дежурство. И тут... тут все изменилось. В один момент. Это как... Ну, словно я долго висела вниз головой, и меня кто-то рывком на ноги поставил. Я сразу вспомнила. Вспомнила Виталика, Кирилла, Георгия Петровича... тебя... Вспомнила всех, кто был тут до вас... Кого... Прости, прости, я не должна так думать, не должна тебе говорить, но ты ведь не обидишься, ты ведь поймешь, да? Я вспомнила вас всех, и мне сразу полегчало. Не просто полегчало, вообще отступило, от сердца отлегло. Вот в чем весь ужас-то, да? Плохо не то, что вспомнила. Нет, это... этот эгоизм. Раньше не думала, что и я тоже. Наверное, так человек устроен, и ничего с этим не поделаешь. Знаешь, что я подумала? Подумала: мне есть с чем сравнивать этот пожар! Да, квартира, да, шмотки, но это... это все тьфу!.. по сравнению с тем, что с ними. С тем, как их. Вот кто имеет право клясть судьбу. Рыдать. Жаловаться. Ненавидеть. Смотреть в небо и проклинать. Они, а не я. И тогда я засмеялась. Все смеялась и смеялась как заведенная, никак не могла остановиться... Все, наверное, подумали, что я с ума сошла от горя. Я бы тоже подумала, если б увидела себя со стороны. Так не больно? Подожди, я покрепче завинчу. Сейчас, только пластырем новым залепим. Вот. Готов, радист. Тебе сколько дней-то еще осталось? Я имею в виду — до конца химии?

***

Здравствуй

Помнишь, ты читала мне о преподобном Павле Обнорском, житие которого вы изучали на лекциях по истории русской церкви? Великий угодник Божий Павел родился в 1317 году в богатой московской семье и получил прекрасное образование. Он с детства избегал грубых и шумных развлечений детворы, предпочитая им церковное богослужение и чтение книг. Узнав о том, что родители нашли ему невесту, юноша тайно оставил домашний кров и поступил в монастырь на Волге, приняв монашеский постриг. Тщательно блюдя монастырскую аскезу, Павел тосковал об отсутствии высокого духовного руководства.

Когда ему поведали о преподобном Сергии Радонежском, юноша с благословения игумена перешел в убогую лесную пустынь на Маковце. С любовью принял преподобный Сергий молодого подвижника, отличавшегося послушанием и особенной внимательностью к каждому слову наставника. Со временем, после испытания в тяжелых работах и пятнадцати лет затвора и молчальничества, увидев его искреннее стремление служить Богу, Сергий позволил ученику избрать себе отшельническую, уединенную жизнь. С благословения преподобного Сергия Павел ушел на Север и стал искать себе место для совершенного уединения в вологодских лесах. На берегу речки Грязовицы в Комельском лесу он обнаружил дупло древней липы, которое и стало его жилищем. Три года, словно лесная сова, прожил святой Павел в дупле. Он терпел голод и стужу, но радовался полному уединению. Его друзьями стали все лесные обитатели. Звери и птицы послушно и радостно повиновались преподобному Павлу, исполненному Святого Духа Божия.