Читаем Лупетта полностью

Напоследок еще остается хлопок, почти бесшумный хлопок одной ладони, после которого наступает долгожданное просветление, внезапное облегчение от мучительного мозгового спазма, господи, хорошо-то как, томный морок позади, позади призрак вымышленных чувств, и чего тут было убиваться, скажите на милость, зачем, спрашивается, думать, за что мне такая чудовищная кара, когда по здравом размышлении то, что казалось казнью, на самом деле было освобождением, путевкой в жизнь из темницы замыленного дурмана, камеры пыток выдуманной любовью. И если это ложь, то ложь во спасение, ведь в противном случае придется сделать с собой какую- нибудь гадость, а самообман не стоит суицида, даже если это двойной самообман.

Но как только я окончательно поверил в то, что все произошедшее было всего лишь наиболее удачным поводом прервать пропитанный выдуманными чувствами роман, напоминания об этом поводе стали преследовать меня с регулярностью параноидального бреда. Казалось, какой-то бес зло подшучивает надо мной, то и дело подсовывая под нос статейки о синдроме ожидания неудачи, направляя в уши радиопередачи о различных видах дисфункций, гогоча рыбьим тисканьем обкуренных тинейджеров в позднем вагоне метро. Чашу терпения переполнило телевизионное интервью популярного кинорежиссера, где снова замаячил призрак ночи, которую я так хотел забыть. «Комплекс прекрасной дамы — это очень древняя вещь, — со знанием дела рассуждал знаменитый сердцеед. — Менестрель обращался в своих стихах к даме, которая была недоступна. Он и представить себе не мог, что она может стать доступна ему физически». — «А у вас в жизни так было?» — неожиданно перебил интервьюер. «Да, у меня было... — Загорелое лицо на экране помрачнело. — Была женщина, я очень влюбился в нее, у меня было ощущение полета, душа покинула тело... » — «Это было в ранней юности, и она вас не полюбила?» — «Нет, она ответила взаимностью в гораздо большей степени, чем мне нужно было, чтобы не касаться земли. Я был уже зрелый человек, молодой мужчина... Нет, не в этом даже дело. Должна быть гармония между ангелом и животным. Если животное покинет тело — это тоже не человек уже, у него нет температуры. Температура тела — это мясо, это животное, когда эта гармония нарушается, он как бы теряет материальную оболочку...»

Где-то через пару тысяч лет я вспомнил, что у меня есть компьютер. Достаточно было нажать несколько кнопок, услышать серию коротких щелчков, характерный скрежет, а затем растереть до боли глаза, чтобы светящееся пятно перед глазами распалось на несколько дрожащих строчек:

Здравствуй

Я не знаю, что происходит с тобой. Я не знаю, посмотришь ли ты когда-нибудь эту почту. Я не знаю, будет ли что-нибудь между нами. Жизнь жестока... Сегодня мама позвонила мне из Парижа. Говорили о какой-то ерунде. Я почему-то поняла, что она не особенно там счастлива. Я почувствовала какой-то детский страх, как будто меня оставили ночевать в темной комнате одну. Я села на кровать и заплакала. Первый раз по-настоящему за все это время.

***