Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

Он не мог ошибаться. Это был превосходный план. Кто ж знал, что этот книжный червь при себе имеет клинок и неплохо им машет? Хотя во дворце запрещено ношение любого оружия… Хм, значит, так даже лучше – отец увидел неповиновение его указам и сошлёт сиротку, если вообще не казнит. Хотя…до самого вечера не было ни единого слуха, что в дворце что-то произошло. Даже слуга с кухни как обычно отнёс скромный поздний ужин в библиотеку, а значит… Может ли быть такое, что отец сам разрешил ему носить при себе…? Хм, да нет, бред какой-то. Он даже ему не разрешал… Хотя когда бы он ему чего-то такое разрешал? А тот всегда был его любимцем. Сколько раз он слышал «Титр то…», «Титр сё…», «Титр молодец, не то что ты». Сколько раз он слышал обрывки фраз, смысл которых сводился к одному: кто угодно лучше, чем он, единственный и родной сын короля. Стоп, хватит. Надо думать дальше. А догадался ли, что это был он? Вдруг к нему ночью в покои придут стражники и…и он больше не проснётся? Нет, не может быть, чтобы его отец так поступил с ним…хотя ведь он решился…стать свободным. А отец…он ведь оставит свою любимую страну без законного наследника. Хотя тогда он сам сможет снова жениться, даже на той белокурой девице и… Нет, надо пройтись.

Беспокойные мысли гнали его сквозь ночь и глухую пустоту коридоров, инстинктивно избегая встречи с ночным караулом. Он путался и воспарял в мыслях, спотыкался, чуть ли не падая, об внезапные, хоть и слишком слабые возражения внутреннего голоса, что некоторые именуют совестью. Ровные стены, каменная кладка, гобелены, трофейные доспехи и короли прошлого, взирающие свысока с портретов и постаментов. Широкие галереи и сводчатые потолки залов, тесные пыльные коридоры и не то щели, не то заброшенные лазы… Сначала шёл, затем быстрее и под конец чуть ли не бежал. Сбившись, опёрся о стену отдышаться.

Где он?

А так ли важно?

Развернулся и сел на холодный мощённый пол. И ни одного окна куда не глянь – лишь длинный коридор. Переключился на взгляд зверя – так и есть, лишь немного впереди небольшая дверка…

Шум открывающейся двери в полной тишине подобен грому среди ясного неба. Блуждающая зеленоватая пушистая искра, что освещает путь.

Отец.

Но что он делает здесь в столь поздний час? И куда его всё-таки занесло?

Он сильнее вжался в стену и подобрал ноги, надеясь, что отец пойдёт не в его сторону, только не в его…

Повезло.

Вразвалочку и, даже весело что-то насвистывая, отец не спеша шёл в другой конец коридора. Внезапный порыв ветра и ощущение, будто схлопнулся огромный пузырь, - сняли Печать Уединения? Странно.

Дождавшись, когда удаляющиеся шаги совсем стихнут, и, положившись на чутьё, что в округе ни одной живой души, он всё так же крадучись проскользил вдоль стены и осторожно толкнул дверь пальцами; та легко поддалась и слегка приоткрылась. Внутри темно, пахнет сыростью и лежалыми книгами. Ещё одна библиотека? Хранилище? Возможно, хотя его подобное никогда не интересовало. Но что же здесь делал отец в столь поздний час?

Он бесшумно плотно прикрыл дверь за собой и лишь потом лёгким щелчком пальцев явил искру, освещая всё вокруг. Действительно книги. Много полок с книгами. Небольшое усилие и движение ладонью, будто на расстоянии пытаясь стереть пыль с пола, – и под ногами проступили бледные силуэты стоп, ведущих к выходу. Что ж, хотя бы можно посмотреть откуда он шёл.

Книги, книги, и снова книги. Целые отвесные скалы из книг, порой столь близко вздымающихся, что приходится петлять и протискиваться через ущелье рукотворного гранита. Серые, сливающие в единый массив и давящий своим затхлым смрадом. Ему казалось, что совсем немного и вся одежда и он сам пропитается лежалой пылью, замшеет и рассыплется на серые рваные клочки. Мерзость. Следы, ведущие его меж стеллажей, начали таять – нужно поторопиться. Завернув очередной раз и довольно круто и тесанувшись плечом, он оказался в небольшом закутке – стол с бумагами, тахта со смятыми подушками, стул со снедью и бутылью из тёмного стекла, подобную тем, что хранятся у них в замке в тайном схроне. Брезгливо подцепив пальцами за горлышко и осторожно нюхнул. Усмехнулся: надо же… На дне оставалось совсем чутка. Выпил залпом, зажмурился и, как последний простолюдин, пьющий их отвратительное вонючее пойло, занюхал собственный рукав вместо подобающей закуси. Стекло в пальцах отвратительно нагрелось. Сома ударила жаром по вискам и сразу отступила. Отец тут был явно не один: пара чарок – одна пустая, но хранившая отсветы прикосновений его отца, и чужая вторая, которую даже не пригубили… Пара чарок в нервном и изменчивом свете его искры резала глаз и не давала покоя. Он был тут, но с кем? Всё вокруг слишком походило на гнездо библиотечной крысы… Но они обычно ведут свои разговоры там, внизу и без Печатей…и без лунного нектара. И это определённо именно та бутыль, что он отослал ей… Может ли быть такое, что эта мелкая дрянь, почуяв, что ей не светит брак с наследником, решила переключиться на рыбку покрупнее?

Невыносимо было даже думать в том направлении.