Читаем Лунный плантатор полностью

В Анничковом дворце дескать уже сейчас по слухам расположилась княжна Анастасия Романова, супруга американского сталелитейного магната, заплатившая за это удовольствие около полумиллиона долларов! И все это вообще, дескать происки западных спецслужб!

— Близится…! Близится! — восторженно кричат с другого берега цивилизации ярые монархисты. — Близится скорое возрождение России! Уж недолог тот час когда заблудшая, но обновленная Русь вернется в свое исконное материнское лоно монархии, под власть преданного своей отчизне и справедливого батюшки-государя!

И прекратятся войны! Прекратятся бедствия людские! С позором будут изгнаны страны нувориши распродающие Родину западным трансатлантическим корпорациям. Исчезнут заокеанские закусочные с их чикенбургерами и хотдогами, а на их месте появятся подзабытые трактиры в которых будут сидеть купцы и торговать кулебяки с грибами.

— Отнюдь, но возможно, — воротят носы демократы. — Если международный валютный клуб сочтет это целесообразным для России. А пока у нашего государства на реставрацию монархии просто нет денег. Нам бы дыры в бюджете залатать, а не реставрировать государев трон.

Но даже если подобное в России состоится, то это будет конституционная монархия, читай президентская. То есть президент будет это дело контролировать согласно своим конституционным полномочиям. А нынешнюю конституцию еще никто, включая президента не отменял…

На этом фоне появление в Петербурге графа Родиона Оболенского могло пройти практически незамеченным. Да и сам граф не очень-то хотел афишировать свой визит. Даже само слово визит для обозначения его вояжа вряд ли подходит. Скорее это просто частная поездка иностранного гражданина. Если хотите — деловая поездка.

Началось все с того, что автору этих строк позвонил давнишний приятель иммигрировавший из Советского Союза в шестидесятых годах и живущий в Соединенных Штатах. Между прочим довольно известный художник. Назовем его В.

— Леша, — сказал он мне. — Будь добр. Если тебя конечно не затруднит. Встреть в Пулково одного моего знакомого… Просто замечательный человек. Чрезвычайно интересный и порядочный. Просто душка! Знакомство с ним тебя позабавит.

— Кто он такой, — сурово спросил я В. (Далее вы поймете причину моей суровости.)

— Некто Родион Оболенский… — преподаватель русской словесности в Иллинойском университете.

— Так он, что русский? — удился я рассчитывавший на то, что визитер будет американец и уже заранее обрекая себя на стандартную культурную программу для иностранцев: „Эрмитаж-пассаж-кладбище“.

— Русский, русский, — рассмеялся В., зная мою нелюбовь к подобным увеселительным прогулкам. — Если быть точным — американец русского происхождения. Между прочим, потомок знатного дворянского рода. Чистопородный граф!

„Только графьев на мою голову не хватало“, — подумал я.

— И что мне с ним делать? — устало спросил я.

— Просто встреть, просто посели в какую-нибудь хорошую гостиницу и, если у тебя есть будет достаточно времени, просто помоги снять приличную квартиру…

— Все-то у тебя просто, — буркнул я. — А он, что к нам на долго?

— Он все тебе сам расскажет, — загадочно проговорил В. и продиктовал мне номер рейса, день и час прилета моего нового гостя.

В назначенное время я, заготовив на своем принтере бумажную табличку с надписью „Родион Оболенский“, отправился в Пулковский аэропорт.

Уже в пути мне на мобильник позвонил знакомый телевизионщик с пятого канала Петербургского телевидения и спросил, нет ли у меня темки для вечернего телерепортажа.

Я сказал, что еду в аэропорт встречать русского графа.

Телевизионщик тут же ухватился за идею и пообещал быть в аэропорту незамедлительно вместе со съемочной группой. Так, что мое „тет-а-тет“ с графом Оболенским многие могли наблюдать в вечернем выпуске новостей.

Почему-то я ожидал встречи со старым маразматиком времен царицы Екатерины, этаким сухоньким старикашкой с трясущимися руками и нервным тиком. Но каково же было мое удивление, когда в зале ожидания ко мне легким пружинистым шагом подошел сравнительно молодой, хорошо одетый, обладающий приятной, действительно аристократической внешностью мужчина и, взглянув на мою табличку, представился, протянув ладонь для рукопожатия:

— Я — Родион Оболенский… В. предупредил, что меня будут встречать в аэропорту. Это вы? — спросил он.

— Алексей Семичастный, — представился я и пожал его крепкую, жилистую руку и заметил. — Вы не похожи на преподавателя русского языка. Но вы очень действительно хорошо говорите по-русски.

— А чему вы удивляетесь? — усмехнулся Оболенский. — Я же русский, хотя и живу в Америке. Не удивительно, что я хорошо говорю на родном языке. Тем более, что это моя работа… Возьмем такси или у вас есть машина? — спросил он, направляясь к выходу.

— А вот и не правильно, — вставил я. — В России принято говорить „поймаем такси“.

— Поймаем? — Оболенский удивленно вскинул брови. — Забавно. Надо будет запомнить. А кто эти люди с видеокамерами?