Читаем Лунный бог полностью

То же мы видим и в греческой мифологии. Геракл, сын Зевса, совершив свои земные подвиги, возносится на облаке в небо. Как и евангелия, герои греческих мифов и романов убедительно свидетельствуют о том, что видели вознесение на небо умершего. Когда царь Ромул исчез, римляне призывали почитать его и поклоняться ему[122].

Свидетелями подобного вознесения были также ученики современника Иисуса Христа, Аполлония Тианского, которые утверждали, что Аполлоний явился им после своей смерти и затем вознесся на небо. По преданию, были свидетели и вознесения философа-киника Перегрина Протея (одно время бывшего христианином). После того как на Олимпийских играх Протей публично сжег себя перед огромной толпой зрителей, нашелся свидетель, клявшийся Зевсом (так по крайней, мере рассказывает известный римский сатирик Лукиан), что он не только видел своими глазами Протея после его смерти в белом одеянии с сияющим лицом, но и был очевидцем его вознесения[123].


Воскресение на третий день


Во многих местах Нового завета Иисус из Назарета говорит о себе самом, что он будет убит, но воскреснет на третий день. Далее он говорит: «Ибо, как Иона был в чреве кита три дня и три ночи; так и сын человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи»[124].

Это и есть тот «знак», которого от него требовали фарисеи. Этим знаком являются три дня (а не морское чудовище, как у Ионы). Апостол Павел это подтверждает: «Он… воскрес в третий день, по писанию»[125].

Еще за много столетий, судя по тексту Ветхого завета, это предсказывал пророк Осия: «Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом его»[126].

Вавилонская религия (корни которой уходят в древние шумеро-аккадские верования) задолго до Христа знала об этом: «Три дня он покоится на небесах. Покоится ли он четыре дня на небесах? Нет, никогда он не покоится четвертый день!»

Вот она, лунная религия в чистом виде! Из всех небесных тел только луна умирает на три дня. Ни солнце, ни какое-либо другое светило — только луна! Убывающий лунный серп исчезает на востоке, чтобы через три дня или на третий день в виде новой луны воскреснуть на западе. Почти все народы мира за много веков до появления Иисуса знали, что луна умирает и заново возрождается.

Трехдневный период, в течение которого луна находится столь близко от местонахождения солнца на небе, что невидима человеческому глазу, в представлениях древних истолковывался по-разному: луна пребывала в потустороннем мире, либо высоко в небесах, либо в подземном мире, в аду, в пустыне. Люди часто наблюдали «небесный огонь», охватывавший все небо на восточной стороне небосвода, в ту пору, когда луна умирала ранним утром. Мы называем этот огонь зарей и знаем, что это заря утренняя. Три дня — средний срок отсутствия луны, который может быть больше или меньше в зависимости от широты и погодных условий, а также от местного времени.

Молодой, «воскресший» лунный серп может быть снова виден только в вечерние часы в западной стороне неба, утром же можно видеть только бледную старую луну — перед ее «смертью». Поэтому лунные божества, во все более очеловеченном виде фигурирующие в древних культах, всегда встают только вечером, а утром — никогда.

Согласно Евангелию от Марка, Иисус Христос воскресает рано утром, но никто этому не верит и не может верить. Марк неоднократно подчеркивает, что все те, кто ранним утром пришел к гробнице Иисуса, не верят в его воскресение. Не поверили в него и два ученика, шедшие в Эммаус. Под конец они сказали: «Уж третий день ныне, как это произошло». И оба ученика сказали Иисусу, не узнанному ими: «Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру… Тогда открылись у них глаза, и они узнали его»[127]. Значит, только вечером они смогли узнать воскресшего.

Евангелие от Иоанна также сообщает, что Иисус явился апостолам вечером: «В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики его, были заперты из опасения от иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит: мир вам!»[128]. Тогда только воскресший смог вступить в круг своих учеников и показать свой серп или лук… По словам Евангелия от Иоанна: «Сказав это, он показал им руки и ноги и ребра свои. Ученики обрадовались, увидев господа»[129].

Под словом «ребра» можно подразумевать «лук». Пальцы и руки — как «ребро» или «лук» — являются лунными символами, так же как «ребро» или «лук» служат олицетворением новой, «воскресшей», луны, показывающейся в виде ребра, лука, серпа, согнутого пальца. И Иисус Христос показывает своим ученикам руку (вместо пальца) и бок (вместо ребра или серпа).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука