Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Тебе уже поздно начинать сначала, но почему я должен оставаться глух ко гласу господа?

- Какая нелепость, Филипп! Ты не можешь принять сан, ибо род фон Гуттенов должен быть продолжен. Кому как не тебе заняться этим? Кому как не тебе распорядиться всеми теми благами, которыми бог и император наделили меня?

- Нашему с тобой родственнику Ульриху. Лицо епископа побагровело.

- Этому безбожному еретику? Проклятому приспешнику Лютера, паршивейшей овце в господнем стаде? Тому, чья душа погублена навеки и обречена мукам ада? Не сошел ли ты с ума, Филипп?

Филипп, смущенный таким отпором, поник головой.

- Тебе надлежит жениться, произвести на свет потомство, приумножить славу нашего рода,- уже мягче продолжал епископ, видимо тронутый его смущением.- Ну а коль скоро денег у тебя нет, то нет и никакого резона отказываться от золотого руна, которое преподносят тебе на серебряном блюде Вельзер и император. Возьмись за ум, Филипп!

На пороге показался слуга в ливрее.

- Благородный рыцарь Даниэль Штевар покорнейше просит принять его.

- Даниэль! - радостно воскликнул Филипп.- Зови его немедля.

- Он не один,- поколебавшись, доложил слуга,- с ним какой-то мужлан в рваном платье. Горький пьяница, если судить по его заплывшим глазам и багровому носу.

- Кто таков? - спросил епископ.

- Он назвался доктором Фаустом, но, по крайнему моему разумению, ваше преосвященство, не похож даже на цирюльника.

- Фауст! - гневно вскричал епископ.- Что нужно этому бродяге в моем доме? Пригласи Штевара, а этого - гнать!

- Разреши ему войти, Мориц! - вмешался Филипп.- Я знавал его несколько лет назад. Он пользовался тогда такой славой, что был отмечен самим государем.

- Он пьяница, шарлатан и проходимец,- резко отвечал епископ.Камерариус его терпеть не может, да и не он один. Все великие ученые и знатоки потустороннего - и Агриппа, и сам Меланхтон1- отзываются о нем очень дурно.

- Зависть - оборотная сторона славы.

- Какая слава может быть у человека, которого лакей принимает за бродягу?!

- Может быть, ты и прав, но... позволь мне перемолвиться с ним словом. Ведь он пришел вместе со Штеваром - это неспроста.

Мориц, епископ Эйхштадтский, выпятил нижнюю губу и после краткого размышления кивнул, поднимаясь с кресел:

- Ладно. Пусть войдут господин Штевар и его незваный, нежданный и непрошеный спутник. Но я удаляюсь, ибо не желаю дышать одним воздухом с человеком, продавшим душу дьяволу.

Не успела дверь за ним закрыться, как в комнату вошел Штевар в сопровождении Фауста. Филипп отметил, что чернокнижник постарел и ссутулился со времени их последней встречи, но взгляд у него был все тот же - живой и плутоватый. За ними шел Мефистофель.

- Целую руки вашей светлости! - с шутовской почтительностью воскликнул Фауст.

- Здравствуй, Филипп,- приветствовал Гуттена Штевар.- Мы пришли не просто так, и порадовать нам тебя нечем...

Гуттен смутился и покраснел.

- Доктор Фауст, который сейчас гостит у меня в замке, проведал, что ты собираешься в дальний путь, и с неподдельной тревогой сказал мне: "Что-то мне это не нравится. Позвольте посоветоваться с небесными светилами". Мы припомнили день и час твоего рождения, и доктор Фауст взялся за дело. Ах, да что я тут распинаюсь,- перебил он себя.- Вот он расскажет тебе все лучше, чем я. Говорите, доктор Фауст!

----------------------------------------------------------

1 Меланхтон, Филипп (1497-1560) - соратник Лютера, после его смерти глава Реформации.

Давно ушли гости, наступила тишина, а епископ Мориц все никак не мог совладать с яростью, охватившей его, когда через неплотно прикрытую дверь он услышал пророчества Фауста. Филипп, съежившись в кресле, молча внимал охрипшему от негодования голосу брата.

- Только Даниэлю Штевару,- кричал тот,- могла прийти в голову мысль просить совета у этого шарлатана!

- Я очень сожалею о случившемся,- уныло и печально ответствовал Филипп.- Штевар был в бешенстве и поклялся, что отныне ноги его не будет в твоем доме.

- Он уже осквернил его, приведя сюда мерзостного колдуна. Боже, страшно представить, что было бы, если бы великий Камерариус столкнулся в этих стенах с Фаустом, злейшим своим врагом!

- А ничего бы не было, любезный мой епископ,- неожиданно раздался чей-то голос, и в дверях выросла фигура рослого и тучного старца в шапке, украшенной множеством монет, ладанок и образков.

- Господин Камерариус! - смешавшись, воскликнул Мориц.- Я не заметил вас...

- Я только что вошел,- снисходительно улыбнулся тот,- и случайно услышал ваши последние слова.

- Садитесь же,- предложил Мориц, указывая на кресло,- я тотчас расскажу вам о нашем происшествии.

- В этом нет необходимости. Я все знаю.

- Но как же возможно такое чудо?

Камерариус, умолчав о том, как гулко отдаются слова в этом доме и как тонки его стены, с важностью отвечал: