Читаем Лучезарный след полностью

Несколько минут мне потребовалось, чтобы оживить в памяти слова Радмилки, сложить в одну корзину Дубинина, Славомира и разбитую машину, а затем сопоставить некоторые факты.

Больше часа я названивала братцу, но всё время слышала короткие гудки. С кем можно так долго говорить? Позднее сотовый вообще оказался выключен. И тут, понимая, что не усну, я приняла решение выйти из комнаты.

Не самое разумное решение. Однако мне прямо свербило выяснить все тонкости происшествия немедля.

Около полуночи, когда в общежитии тихо и почти темно (только горят в истоках коридоров дежурные лампы), я надела халат, натянула на каждое копыто по три носка, чтобы не стучали, и вышла за дверь. До чего же неудобно всё-таки ходить на чужих ногах. То есть, наверное, можно к ним привыкнуть (как тот почтоносец), но для того пришлось бы прогуливаться после заката чаще, а я стараюсь не вылезать в это время из-под одеяла.

Я закрыла дверь и быстро прошла к чёрной лестнице, которая даже дежурно не освещалась (ах, Малина Борисовна, всё-то ты экономишь!), включила фонарик, встроенный в мобильник, и осторожно начала спускаться. Любопытно, как быстро люди к конькам привыкают? Я каталась в детстве, но поставь меня сейчас – не проеду и сажени. А к роликам? Да и чтоб на каблуках научиться прилично ходить, на них нужно не один час провести. Впрочем, кому как. Ох, мамочки, насколько я знаю, лошадь очень трудно заставить спускаться по лестнице. С другой стороны, лошадь не в состоянии держаться руками за перила. Походили бы вы, кляузники, на моих копытах…

Я уже кляла своё богатое воображение? Теперь оно нарисовало мне, как я наворачиваюсь со ступенек, лечу вниз целый пролёт, носки разлетаются прочь, халат задирается. Несомненный грохот и мои разудалые вопли! Сбегаются свидетели! Красота!

Я добралась до десятого этажа и осторожно выглянула в коридор. Никого. Ни любителей подымить на подоконнике; ни девицы, что играет на гитаре поздними вечерами; ни восторженных слушателей, что логично. И сделала шаг вперёд.

Подошла к двери с цифрами 1003, постучалась. Голос Пересвета предложил войти. Меньше всего мне хотелось, чтобы он меня видел. Но подавила внутри себя желание немедленно исчезнуть и просунула голову в дверь. Пересвет лежал на кровати с газеткой, где печатались кроссворды и разного рода головоломки.

Дубинин обычно в полночь уже дрыхнет. Если его нет, значит на работе. Вот зараза!

– Заходи, – глянул на меня поверх газетки Пересвет.

– Лучше здесь постою, – пробормотала я, совсем не уверенная, что так и в самом деле лучше. – Скажи, Милорад вправду Гуляевский «Гуляй» разбил?

Пересвет отложил газетку.

– Он не хотел, чтоб ты узнала. Предлагаю всё-таки войти, а то пока будешь меня расспрашивать, перед дверью уже толпа соберётся. Станут показывать пальцами и так далее.

Меня будто водой ледяной окатили.

– Ты в курсе? Милорад… – стало очень не по себе. Захотелось отвинтить братцу голову. Чрезмерно стал разговорчивый.

– Добряна, вся Академия толкует, что ночами ты – не ты. А Милорад молчит. Мы с Ратмиром его пытали. Запирали в шкафу и отнимали учебники. Не помогло.

Уф-ф-ф-ф-ф-ф-ф! Ничего хорошего, конечно, но Милорад останется с головой.

– Выключи свет, – попросила я. Пересвет протянул руку и щёлкнул выключателем торшера, в свете которого я в прошлый раз ждала его возвращения. Торшер когда-то стоял в 1407, но мы с девчонками решили, что он попусту место занимает, и отдали Дубинину. Я юркнула в комнату, залезла с ногами на кровать Милорада (ничего, простит!) и укрылась покрывалом.

– В темноте даже лучше, – лениво произнёс Пересвет. – Ну и что тебя волнует сильнее? Разнесение светомобиля Гуляева? Или в каком виде тебя представляют остальные?

Перед моим внутренним взором возникли весы. На одной чаше сидел Дубинин с дубиной, на другой – теснилось многообразие моих воплощений, какое могло взрасти в головах кумушек. Равновесие.

– Одинаково, – отозвалась я, – но начни с Милорада.

– Ну, как я уже отметил, он не хотел, чтоб ты узнала, – пружины кровати Пересвета заскрипели, он устраивался поудобнее. – Учти, на суде я всё буду отрицать.

Я зачем-то кивнула. Кто кивает в ответ на шутки? Опять дёргаюсь. В комнату проникало достаточно лунного света, чтобы Усмарь видел моё состояние.

Он продолжил:

– В то время, когда глава посылал проклятия на ваши с Лучезарой головы…

– А я тут при чём? – не смогла не возмутиться.