Читаем Лучезарный след полностью

От Любавы пришло письмецо дня три назад. Она сообщила, что новые пятна перестали появляться, но старые ещё не сдают позиций. Каким-то непонятным образом мы с ней успели стать подружками по переписке. Я и Любава. Немыслимо. Почему она начала мне доверять? Потому что я, как и Дубинин, принимаю участие в её судьбе? Так я – исключительно ради братца. Или нет? Или из солидарности?

– Я не знала. Про Славомира в «Новостях» упоминали. Когда передавали, что меня ищут за попытку убийства и нанесение вреда здоровью колдовским способом. Про тебя ничего не говорили, но я догадывалась, что не могло не хватануть после того, как у меня мозги затуманило. Да не хотела я его убивать. И тебе вредить не хотела. Так уж получилось. Заклятие не могло не сработать. Мне иногда тошно от собственных возможностей.

– Прибереги слова раскаяния для суда, – круто оборвала я.

– Не выдавай меня. Я сделаю всё, чтобы исправить содеянное. Только не выдавай меня! И без того мерзко.

Видимо, Ягода сказала правду. Лучезара действительно сильно переживала. Выглядела она ужасно. Бледная. Осунувшаяся. С кругами под глазами. С грязными волосами. Вся помятая.

– Что исправить? А как же твой «невозврат»?

– Это другое. Я отменить действие наложенного не в силах. Но пробовать новое вполне…

– Вот ещё, – я показала ей кулак. – Только попробуй на мне опять способности свои испытывать. Это видела? – я откинула одеяло и показала Лучезаре копыта. – Сыта тобой по горло. Когда они исчезнут?

– Не знаю, – Верещагина всхлипнула, глядя на мои ноги. Я снова укрылась. Не из-за неё. Из-за себя. – И не предполагала, что могу такое выдать. Я никогда не предполагаю, но при спонтанном чародействе, когда злюсь, жутко получается.

– Подожди. Несколько минут назад ты мне точно объявила, когда иссякнет заклятие молчания. Выходит, про него ты знаешь, а про козьи ноги – нет?

– Долго объяснять, – пробормотала Лучезара. Она всё так же сидела на полу, обхватив ноги руками. И обувь не сняла. А я полы вчера мыла.

– Ничего. Никуда не тороплюсь. Выспаться сегодня уже никак не удастся. Вперёд, – потребовала я. – И разуйся!

Она решила, что я уже согласилась на очередное вторжение в свою жизнь, и бросилась исполнять указание.

Поразительно! Раньше стоило повысить на Лучезару голос, как она принималась плеваться искрами гнева и уничтожать имущество. А тут – как шёлковая. Интересно, это тоже естественная реакция на детскую клятву, упоминавшуюся Ягодой?

– Есть заклятия много раз отработанные. Изначально накладываемые на определённый период времени, – начала толковать Верещагина. – Подходя к двери, я сразу творила твоё оцепенение на три минуты. Тебе в этот миг могла я присниться.

– Да. Это сущий ужас, – сердито брякнула я, – когда полночи не спишь, вдобавок и ты видишься. Ключи ещё эти бесконечные. Я забыла, что у тебя тоже есть.

– Так вот, – Лучезара меж тем вытащила свою сумку из-под кровати и начала по-свойски переодеваться. – Ты думаешь, как я в былые времена накладывала тишину на лестнице? Когда мы тут пиры всем этажом закатывали? Сразу устанавливала длительность. До двенадцати часов. Или до часу ночи. Всё само собой развеивалось к положенному сроку. А с тобой, как и со Славомиром, я и не помню, что говорила. Я про его окаменение по радио услышала. Сама обалдела. А про твои ноги только сегодня узнала. Абсолютно не имею понятия, как долго они будут держаться. Добряна, – в голосе колдуньи звучало сожаление, – а как ты на учёбу ходишь? Все ржут и пальцами показывают?

Я рассказала о суточно-переменном действии Лучезариного зла.

Ведьма издала вздох облегчения.

– Слава богам! Хотя бы не постоянно.

– Да ты знаешь, – прикрикнула я, – сами моменты превращений – штука тоже не из приятных.

Мы помолчали несколько минут. Лучезара продолжала переодеваться. Копалась в вещах, небрежно скомканных мной. Я глянула на экран сотового, чтобы узнать время. Тот самый момент, когда либо слишком поздно, либо несусветная рань. И не определиться. Возможно, мне сегодня уже не уснуть. Стоит кофейку сварить. Да обдумать, как прожить наступающий день. Я не сомневалась в том, что Зорица продемонстрирует красоту мою писаную всем желающим.

– А ты, кстати, надолго ко мне заглянула? День? Два? – в моём сонном мозгу вопросы неохотно облекались в слова.

– Я поживу у тебя? – Лучезара села на кровать и настолько просяще на меня посмотрела, что я даже не знала, чему удивиться сильней. Тому, что она вообще умеет просить (а не требовать), чего с ней раньше не случалось. Или тому, что беглая преступница собирается укрываться от стражи на месте преступления в компании с пострадавшей.

– По-моему, я сошла с ума, – начала я, – или ты. Ты же… Лучезара, ты с дуба рухнула? Как ты собираешься здесь жить? Тебя утром же благоразумные соседи сдадут куда полагается. Ты в курсе, что за тебя Гуляевыми награда положена? И к слову, мне тебя покрывать совсем не резон. И награда мне нужна, Дубинина выкупать. У тех же, твою мать, Гуляевых! Вот как сложилось-то, а?!