Читаем Лучезарный след полностью

Раньше, до рождения арочного моста, Новый год приходился именно на Масленицу. Позднее приурочили к чёткому календарному первому числу. Теперь в березне-месяце можно вообще не трудиться. Только отдыхать. Гуляньями месяц начинается. Гуляньями заканчивается. И это служит обильной пищей для юмористов всех мастей.

– У вас везде на гаражах солнечные батареи, – нарушил затянувшееся молчание Добрыня.

Лишь бы найти с чего начать разговор.

– Кто как накапливает энергию. И для светомобилей в том числе. У вас не так?

– В Прилучье нет светомобилей. Один трактор. И тот довоенный, дизельный.

– Как вы там живёте? – я – дитя большого города. Лебяжье – полумиллионник. Великоград?.. Даже самый мощный вычислитель на просьбу пересчитать предпочтёт застрелиться.

– Славно, – ответил Добрыня. – Там спокойно. А тут спать невозможно.

– Почему согласился приехать?

– Я жил в Ладном несколько лет. Учился там. Столица нашего округа. Мне нравилось. Потом вернулся в Прилучье. Новых впечатлений захотелось. Потому – Великоград. Да, и знаешь, нас не очень-то спрашивали. Прилучье выбрали по жребию, дальше решали старейшины.

– Как они могли вас не спрашивать? – мы миновали витые чугунные ворота парка.

– Отправка в столицу – миссия в некотором смысле политическая. Мы – первые ласточки. Никто не хочет больше резать тех, кто отличается. Полезность, а не агрессия, приобретает первостепенное значение. Торговые связи. Впрочем, может оказаться, что мы так и останемся первыми. А однажды и вовсе перейдём в число последних. Вероятно, даже посмертно, – добавил он с улыбкой.

– Ну тебя, – отмахнулась я, но тоже улыбнулась. – Думаешь, за вами никто не последует?

– По всему городу появляются лозунги «Гнать Забытых из столицы!» – добавил Добрыня уже серьёзно. – На стенах, заборах, асфальте.

Мы опять замолчали, спустились к речке. В воде плавали утки, которым незачем улетать в тёплые края, ведь дома всю зиму подкармливают сердобольные гуляющие.

Я спросила о Прилучье и получила ответ, что жителей в посёлке всего двести человек. Промышляют в основном охотой. Причём пользуются моими земляками. Я про оружие. В Лебяжьем – оружейный завод. Задумалась, как можно в такой глухомани вырасти интеллектуалом. Оказалось, что Ладный совсем недалеко, дети из Прилучья ездят туда в школу.

Двести человек! Это же дома по пальцам пересчитать. Ну, допустим, по пальцам не меня одной. Конечно, для чего им там светомобили? В таком посёлке легко с жителями другого конца без сотового поболтать. Не выходя из дома. И световоз мимо курсирует.

Добрыня поинтересовался, как я жила, пока не приехала в Великоград. Я коротко обрисовала. Никогда не знаю, что о себе рассказывать. Помню, как-то, классе в пятом, учительница родного языка задала писать автобиографию. Она хотела объяснить нам, что это такое, но стоило ограничиться определением. Какую автобиографию можно написать в двенадцать лет? Обычно представитель этого литературного жанра содержит сведения о том, как автор родился, учился, женился, работал, работал, добился… а мы тогда что писали – родился и вот… учусь. Мне задание таким глупым показалось. Дала себе возможность развлечься и написала, что появилась на свет восемьсот лет назад. Участвовала во многих войнах и прочее. Перечислила несколько исторических событий. Зато моя автобиография получилась самой длинной. Только учительнице не понравилось…

В общем, не нашла я, что рассказать Добрыне. Не про школу же. Да и почему я должна откровенничать, а он – нет? Беседа выходила сухой и пресной. Я подумала, что мы можем стать интереснее друг другу, если не будем ничего скрывать. То есть он и так знает обо мне слишком… Короче, когда мы шли через мост, я остановилась и в лоб спросила:

– Кто ты?

Добрыня вновь улыбнулся. На щеках появились ямочки.

– По-моему, ты догадываешься.

Откуда он знает, что у меня на уме? Или у него манера поведения такая – изображать из себя всеведущего?

– Ты не можешь знать о моих догадках.

– Я знаю.

Ха-ха!

Мне совсем не смешно.

– Что ты ещё про меня знаешь?

– Что с тобой происходит после заката. Что ты испытываешь.

– Некрасиво влезать в душу другого, – медленно и негромко вымолвила я.

– Я не влезаю, – он тоже заговорил тихо-тихо. – Просто я видел такое много раз. Сам проходил. И ещё я слышу эмоции так же, как запахи. Ярко.

Я отвернулась. Отошла к краю моста. Облокотилась на каменный парапет. Внизу умиротворяюще журчала вода. Помедлив, Добрыня подошёл и встал рядом.

– Это временно, – начал он (ох, лучше б не начинал!), – пройдёт.

– Когда? – громче, чем хотелось, вскричала я. Не знаю, через что он там проходил, но мне каждый день проходить противно.

Добрыня пожал плечами.

Здорово! Всё он знает, кроме того, что действительно важно.

Я не желала продолжать прогулку. Но почему-то стояла. Ждала, чего он ещё скажет.

– У нас живёт девушка с телом паука, только голова человечья. Вот уже пятнадцать лет. По сравнению с некоторыми тебе просто повезло.