– Просто песня, – заулыбался братец. – Не стал бы лезть, но так и подмывает. Я о Славомире. А о похищении… мне тон Зорицы не понравился.

Я изложила события последних дней. И, глядя, как Дубинин выхлёбывает чай, предназначавшийся Радмилке, задумалась о том, что надо наведаться в «Яхонт». Пока ещё действуют чары Ягоды. Есть у меня счёт к этому заведению.

Глава VI

Через несколько дней я начала скучать по Лучезаре. Днём и не вспоминала, но по вечерам накатывала тоска. Никто не забивал мне голову ерундой, не рассказывал новостей. Мне даже сериалов стало не хватать. Как там конфликт Розы и мудреца? И прочих героев, имён которых я не помнила, но судьбы волновали.

Я развлекала себя покупками. В «Яхонт» заходила три раза. И в каждый уносила всё меньшую сумму. Меня проверяли, затем просто прекратили пускать. Без объяснения причин. Я уже и не стремилась. Время шло, сила джинсиков истощалась, а жадничать, вообще, плохо.

Кроме того, я изводила себя самокопанием. Потому как-то, в двадцатых числах цветня, взяла деньги (пока не истратила всё до куны) и спустилась на десятый этаж. Открыв дверь с лестничной площадки в коридор, натолкнулась на Добрыню и Пересвета. Они разговаривали, но, увидев меня, замолчали.

– Делец дома? – поздоровавшись, спросила я.

– Дома, – отозвался Пересвет. – Дубинина нет.

– Хорошо. У меня к Ратмиру разговор без свидетелей.

– О чём это? – Усмарь вскинул брови.

– О насущном, – напустила дыму я.

Судя по всему, Делец занимался важным, неотложным делом. Лежал на кровати, нажимал кнопки сотового. Играл, наверное.

– Чего тебе? – скосив глаза в мою сторону, неласково поинтересовался он.

– Каяться пришла.

Ратмир оторвался от мобильника:

– В преступлении?

– В обмане.

– Кайся быстрее.

После покера Делец плохо переносил моё присутствие.

– Возвращаю, – я положила деньги (весь Милорадовский долг) на стол, – и десять гривен.

Ратмир сел. Подозрительно всмотрелся в деньги. Затем так же странно обозрел меня.

– Чего это?

В комнату вошёл Пересвет. Внимательно уставился на нас. Похоже, его безумно интересовало содержание разговора без свидетелей.

– Я нечестно выиграла. Жить с этим спокойно не могу. Совесть просто загрызает.

В глазах и хмыканьи Дельца читалось неверие.

– Нечестно – это как?

– Хитростью, значит. Обдурила я вас. Бери, пока не передумала.

Протягивать руку к резаням Ратмир не спешил.

– Выгодная такая хитрость. Может, научишь?

Ещё один. Мне последние дни Лазарь в Академии проходу не давал. Всё предлагал совместный бизнес. Он находит клиентов, а я их обыгрываю. Он расписывал схему подробно. Всё выходило чистенько да гладенько. Но мне неохота повторять. Я заглядывала в Кружево, где вычитала, что взаправду некоторые люди после заклятия учатся новым вещам или отказываются от старых. Кто-то приобретает способность к быстрому освоению иностранных языков, у кого-то тяга к курению пропадает и другое. Вся братия Гуляева теперь, по всей видимости, полагает, что я стала мастером игры. Только Лазарь на этом ещё и нажиться собирается. Ушлый. Лишь он приближается, я прикидываюсь ягнёнком. Абсолютно невинным и правдивым до безобразия. Заявляю, что обыграла компанию под крышей «Трёх княжон» самым честным способом. То есть, мол, я такая умная и могу всё просчитать. А колдовство вовсе ни при чём. И к тому же мне повезло. Лазарь не верит. Попыток не оставляет.

Нравится одним людям облапошивать других. Я так не могу. Предпочитаю облапошивать исключительно тех, кто мне не по душе.

– Не научу, – проворчала я и повернулась, чтобы уйти.

– На кой корень такая совесть, Добряна? – Ратмир бросил вопрос мне в спину.

Я не повернулась.

– Давно намереваюсь её продать, да никто не берёт.

И действительно, кому нужна такая совесть?

Если отсечь Лазаря, внимания к моей персоне заметно поубавилось. Когда Зорица в очередном выпуске «Вестника» (напечатанном кустарным способом. Так, листочки, соединённые скрепкой) написала о том, как «мелкий из Забытых» ворует людей с улицы, то не упомянула моего имени. Зато, не зная меры, потрепала фамилию Третьякова. По-моему, она мстит Забытым за то, что они игнорируют её (ведь она так набивалась в подруги после их приезда). И бесится от того, что они на выпады ухом не ведут. Златка сказала, мол, видела, как Добрыня и Храбр читали последний выпуск и хохотали. У меня же статья и улыбки не вызвала. Не бешусь ли теперь я, из-за того, что меня игнорируют?