– …стоит объявить сухой закон. Тут сразу чиновники и прочие люди у власти одуреют от взяток. Правители начнут демонстрировать, как рьяно они ловят преступников. Все тюрьмы заполнятся. А народ так изголодается по пьянке, что после отмены закона восполнит бюджетный дефицит с лихвой. Так же и с табаком. Запрети курение, и оно станет привлекательным даже для тех, кто не курил принципиально. А ведь есть религии и правовые нормы, запрещающие любовные отношения между людьми без свадьбы. А иногда и начисто. Для определённых категорий. Запрети – и народу сильней захочется. Он станет многажды нарушать запрет, а потом приходить в храм, каяться и нести деньги. Много денег.

– Раньше, Дубинин, ты не верил в теорию заговоров.

– Я – о запретах. Запреты придумываются, дабы повысить влечение. Что в конечном счёте ведёт к наживе. Тиражирование информации влечёт изменение мыслепотока людей в сторону, угодную информатору. В результате – снова деньги. Сегодня пишут, что полезен чай. Завтра – что кофе. А вчера был шоколад. Кто проплачивает исследования, что полезнее спать на продолговатой подушке, а не на квадратной? Я тут подумал, Добряна, у тебя есть кофе? А шоколад?

– Есть, – кивнула я, а про себя отметила, что Милорад всё чаще оперирует мудрёными фразами с новейшими словами, забывает любимый старорусский глагол. Великоград меняет нас. – Ты это всё к чему?

– К тому, что ежели б я…

Опаньки! Не забывает.

– …лично не знал Сивогривова, то тоже счёл бы, что здесь нечисто.

– Но ты его знаешь и так не думаешь? – конкретизировала я.

– Не думаю.

– Выходит, Храбр и вправду герой?

– Выходит так.

Глава XI

Не знаю, как на происшествия, ставшие всем известными, смотрели остальные, но после праздников противники Сивогривова принесли-таки петицию главе. Я до последнего ожидала, что передумают. Боянович только вернулся из командировки. Принялись блуждать слухи, что глава вытолкал просителей за дверь. Ему и без того забот хватало. Пожар добавил нервотрёпки.

Начавшиеся рабочие дни не принесли мне долгожданных добрых вестей. Посылка от Ягоды всё не прибывала. Лучезара никаких новых идеек не подкидывала, зато с удвоенным упорством пробовала на мне всё, что выискивала в Кружеве. В один унылый момент она призналась, что готова опустить руки, после чего предложила посетить (не взирая на мои протесты) собрание анонимных заколдованных. Она мотивировала сию, не отдающую новизной, мысль тем, что новые знакомцы могут подсказать что-то, не ставшее ещё нам известным. Я упорно продолжала отнекиваться, хотя и сама уже начала об этом варианте подумывать. Постановила ведь – для себя испытывать всякое. Почему бы не сходить? Однако в тот же вечер мы заметили, что шерсть на ногах едва заметно посветлела и чуть-чуть поредела. Лучезаре удалось-таки приучить меня рассматривать козьи ноги. Она твердила то, что я слышала и раньше от лекарей, Власты, других пациентов: любое изменение указывает на скорейшее исцеление. Обрадованная переменами, я выбросила из головы анонимных заколдованных. Значит, Лучезарины затеи помогают. Медленно очень, но… Впрочем, дело могло быть и не в ней. Просто проходило время…

Несмотря на улучшения, я постоянно напоминала соседке, что могу выгнать её в любой момент. Делать этого пока не собиралась, но напоминать считала не лишним. Она с каждым днём наглела всё больше. «Хоромы» и сериалы смотрела по полночи (начала пересматривать «мыло» про кровопийцу), мешая мне спать. Продолжала курить. Сердобольная Златка снабжала её отравой. Я высказывала обеим. Не помогало. Стоило шагнуть за порог, как Лучезара хваталась за сигареты. Затем она проветривала комнату, а я постоянно ждала от соседей по этажу вопросов типа: почему из твоей комнаты тянет дымом? Или: кто у тебя дома открывает и закрывает окна, когда ты на занятиях?

Дубинин перестал посещать Академию. Нашёл себе ещё одну работу. Учёба отошла в тамбур. Кроме того, полагаю, не желал сталкиваться со Славомиром. Попросту прятался.

Пересвета я смогла увидеть лишь после праздников. Столкнулась с ним в первый же учебный день, в коридоре главного корпуса. До этого пыталась будто бы случайно встретиться, и чаще, чем следовало, заглядывала на огонёк к Дубинину. Он даже начал подозревать, что со мной не всё в порядке, но списал на моё беспокойство за него, родимого. А Усмаря, как назло, дома никогда не оказывалось. Лучезара оповестила, что он заходил ко мне. Мучимая любопытством, она всматривалась в замочную скважину каждый раз, когда кто-то стучал, и дважды видела кусок кожаной куртки с карманом. Меня в эти моменты тоже где-то носило. А тут, ведомые людскими потоками противоположных направлений, мы внезапно оказались друг перед другом, и отошли в сторону, чтобы не стоять ни у кого на пути.

– «Вестник» весь сгорел? – спросила я.

– Подчистую, – улыбнулся Пересвет. – Замечательное чучело получилось. Даже жаль немного. Следующего номера газетки Академия теперь дождётся не скоро. В связи с потерей книгопечатни.