Читаем Ловец ласточек полностью

— Не прикасайся ко мне! Даже не подходи!

— Марта, умоляю…

Я замотала головой, зажала ладонями уши, зажмурилась. Хотелось кричать, но я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами плыло. И когда наконец грудная клетка судорожно расширилась и лёгкие наполнились кислородом, я побежала. Прочь из кухни, из его квартиры. Как можно дальше от его дома.

Я не помнила, как добралась до общежития, а придя в себя, обнаружила, что стою перед комнатой Кира. Он открыл почти сразу, будто поджидал меня, но глядел растерянно, взволнованно, не решаясь ничего спросить. Я же, с трудом совладав с голосом, сумела произнести лишь:

— Фани… Фани больше…

По щекам покатились слёзы. Мир заволокло пеленой, и он растворился в ней, исчез. Что-то грохотало не то снаружи, не то внутри. Оглушительно, болезненно.

Кир легонько приобнял меня за плечи, провёл в комнату и запер дверь.

Он терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Плач не унимался, предательски усиливался, как только я пыталась заговорить. Тело налилось свинцом, было ни сбежать, ни спрятаться, ни заслонить лицо трясущимися руками. Я сминала бумажный платок, беспомощно смотрела в пол и дышала, дышала, пока стягивающая грудь верёвка не распустилась.

— Как давно ты знаешь?

— Месяца три, наверное, — глухо ответил Кир. — Мне Мария рассказала. После того случая с дикой магией в лесу.

— И ты жил с этим всё это время?

— Жил… Забыла уже, в каком я был состоянии?

— Если было так тяжело, почему молчал?

— Потому что Мария попросила держать всё в секрете. А этот твой Юлиан неужели не предупредил тебя, что лучше помалкивать?

— Не успел.

Под потолком чуть мерцала янтарная лампочка. За стенкой гудели несущие магию трубы. И мне вдруг стало гадко, липкое отвращение расползлось по шее и спине, точно меня облило грязью. Я поёжилась, забралась на кровать с ногами, лишь бы избавиться от этого ощущения. Но оно не желало проходить.

— Почему она рассказала тебе именно тогда?

Кир потёр затылок и нерешительно подсел ко мне. Он долго собирался с мыслями, сплетал и расплетал пальцы, приоткрывал рот, только чтобы тут же сомкнуть губы, и наконец, тяжело вздохнув, сказал:

— Дикая магия хранит чувства и память странника, который её породил. Тогда я… испытал чужой ужас, и боль, и… в общем, много чего. И у меня, конечно, появились вопросы. Как-то так. — И, снова потерев затылок, добавил: — Об этом сложнее говорить, чем я думал.

Я лишь промычала что-то невнятное в ответ. Не нашлась, как лучше проявить сочувствие.

Мы сидели в тишине, под гудение труб и мерцание лампочки. Связанные тайной. Было спокойно рядом с ним, но вместе с тем тревожно за нас обоих.

— Что теперь с нами будет?

— Ничего, если будем молчать.

— А как же Петер?

— Не нужно ему этого знать. Боюсь, он может не выдержать.

В окно лепил снег. Странно, метели совсем не было слышно. Хотя в ту минуту странным казалось всё: и пугающая чернота неба, и неестественный янтарный свет, и пустая, вакуумная тишина. Я крепче прижала колени к груди.

— Постой, — внезапное осознание пробрало меня дрожью. — Но твоя магия, она ведь не дикая, правда? Значит, тебе уже должно было…

— Не переживай, Приглашение мне не придёт. Не в ближайшее время.

Кир замялся. Однако не смог проигнорировать моё немое недоумение.

— Похоже, пора рассказать тебе мою историю. Если ты не против. — Я мотнула головой, и он продолжил: — Тому, что у меня нет способности, если причина. Говорят, что способности странников — это выражение их сокровенных желаний, но на самом деле они отражают наши величайшие сожаления. Те сожаления, что мучают нас и рано или поздно заставляют покинуть родной мир. Это то, от чего мы бежим. Смешно, да? Какие же мы после этого странники? Много чести. Эскаписты в лучшем случае. А так — не более чем трусы. И я тоже трус. Хотя у меня нет способности, а значит не было и сожаления. Я ни от чего не бежал. Скорее, наоборот.

— Бежал за чем-то?

Кир отвернулся, шмыгнул носом.

— Восемь лет назад мой отец пропал. Ну, знаешь, ушёл за хлебом и не вернулся. Мама долго, очень долго искала его. Не таким он был человеком, чтобы исчезнуть, ничего не сказав. Но в итоге мы смирились, свыклись с жизнью без него. Пока однажды я не нашёл отцовские записи. Про голос, про магический мир — всю эту чепуху. Сейчас я часто задаюсь вопросом, что же его так угнетало, о чём он сожалел? О долгах? О том, что не мог достаточно нас обеспечивать? Разве не глупо уходить из-за такого? Но тогда я ни о чём подобном не подозревал. Для меня те записи стали единственной ниточкой, ведущей к отцу, я пожелал найти его, последовать за ним. И услышал тот самый голос, о котором он писал. Так я и оказался здесь. Правда, почти сразу рыцари обнаружили мой абсолютно стабильный источник и попытались всучить Приглашение, но я никак не мог уйти, не разыскав отца. Поэтому мне пришлось заключить с ними сделку.

Прервавшись, Кир стиснул сцепленные в замок ладони, точно силился овладеть собой. Даже на несколько секунд задержал дыхание.