Читаем Ловец человеков полностью

– Тогда я предлагаю, чтобы в помощь судье были даны два заседателя. По одному от тяжущихся сторон. Решение принимается большинством голосов. Голоса равные. И мнение третейского судьи становится решающим, так как заседатели всегда останутся при своем мнении, а вот наше уважение к сторонам тяжбы мы таким образом выкажем. Кстати, если стороны тяжбы принадлежат к разным религиям, то церковный суд не должен вмешиваться никаким образом в это дело. Богу – Богово, Мамоне – Мамоново.

– Я бы добавил, сир, чтобы стороны тяжбы в третейском суде предварительно клялись на Святом Евангелии, что выполнят любое решение этого суда. Чтобы отказ выполнять приговор третейского судьи квалифицировался как клятвопреступление, и за это судил бы отказчика уже городской уголовный суд.

– Есть в ваших словах рациональное зерно истины, доктор. Суд без силы приведения своего решения в жизнь только дискредитирует само понятие суда. Но тут лучше не криминализировать хозяйственный спор. Кто отказался дать присягу на Евангелии, что выполнит любое решение третейского суда, ПОСЛЕ того как он сам дал свое согласие на выбор конкретной кандидатуры судьи, считается автоматически проигравшим тяжбу. И все.

Выплеснул в окно выдохшийся сидр из кубка, налил белого анжуйского вина себе и легисту.

– Пейте, доктор. Вы это заслужили.

– Благодарю вас, сир. Пить действительно уже хочется.

Выпили.

Налили еще и снова выпили.

– Таким образом, городская округа становится отдельным сенешальством, – дошло до меня. – А за права и обязанности сенешаля город мне платит?

– Да, сир. Это оговаривалось отдельно.

– Сколько?

– Пока это предмет спора.

– Хотя бы примерно?

– От пяти до девяти тысяч флоринов.

– Не разбежались… Жмоты. Как думаете, доктор, сойдемся мы с ними на восьми тысячах золотых?

– Так, сир. Думаю, что на эту сумму они согласятся, но поторгуются от души.

– Тогда мы поднимем на две тысячи плату за права сеньора, – усмехнулся я.

– Думаю, это возможно, сир, – улыбнулся легист.

– И еще. Обязательна бесплатная стоянка в порту моих военных кораблей, у которых будет особый флаг. За провиант, снасти, паруса и прочий ремонт они будут платить по справедливой цене. Пресная вода – бесплатно. Но может так получиться, что им потребуется это сделать взаймы. Во время войны, к примеру. Тогда это будет мой долг с расчетом по годовому налогу. И еще – они кормят гарнизон моего замка и проходящие через город мои войска.

– Думаю, это пройдет, сир; со скрипом, но пройдет, хотя они и будут настаивать, что это ваши миллиты, вам их и кормить.

– Ответим: кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую. И что в случае осады гарнизон будет оборонять город вместе с горожанами.

– Отлично сказано, сир. Можно я буду употреблять эту фразу при случае? – И легист повторил, смакуя слова голосом: – Кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую. Белиссимо!

– Конечно, доктор, повторяйте сколько хотите. Меня интересует главное. Официально… Юридически… Город мой по статусу?

– Именно так, сир. Вы сюзерен Байонны, как виконт Беарна.

– Даже так? Объясните, почему не рея Наварры?

– Тут, сир, смысл в том, что в Наварре есть ко́ртесы, которые вас ограничивают, как монарха, особенно в налогах и законодательстве. А в Беарне вы полноправный независимый сеньор и источник права.

Умеет крючкотвор порадовать четкой формулировкой, ничего не скажешь. Уважаю.

– Это хорошо. Это очень хорошо, – покатал я слова по языку. – Тогда следующей вашей целью, доктор, будет Дакс.

– Всегда рад служить вашему величеству. – С этими словами легист отвесил мне глубокий поклон.

Надо же, по поводу Дакса, который фактически принадлежит семье д’Альбре, даже глазом не моргнул, настолько он в себе уверен.

– Вы еще не назвали мне ваш гонорар в этой сделке… – упер я указательный палец в грудь легисту, а сам с грустью подумал, что денег у меня может и не хватить, такой-то акуле…

– Не беспокойтесь, сир, за мои услуги мне заплатит город. Они считают, что так вернее.

– А как на самом деле?

– А на самом деле, сир, города должны стать самыми надежными вашими союзниками против своевольных феодалов.

– Теперь вы, доктор, сказали историческую фразу. Кстати, что там с церковной властью?

– Она подчинена архиепископу Гаскони. Но думается мне, что ваш дядя – кардинал, мог бы этот диоцез взять под себя, но это уже торг с папской курией в Риме. Тут я не силен.

– Ну что ж… Можно выходить на торжественные посиделки по поводу обретения городских вольностей путем отдачи себя под сюзеренитет другому монарху.

– И еще, сир, они хотят третью ярмарку в году.

– Пятую часть дохода с ярмарки – мне, и могут проводить ее уже на Рождество.

Повернулся к писцу, который все скромно конспектировал, стоя за конторкой:

– Бхутто, вызови мне Филиппа с короной и цепью.

Как только Бхутто вышел за дверь, я тихо спросил легиста:

– И это все, что можно было вытрясти с этих жирных буржуа?