Читаем Ловец человеков полностью

– Бастардов? – Что-то я туплю сегодня больше положенного.

– Да, сир, бастардов, которых вы мне пообещали на моем посвящении в шевальер ордена Горностая.

О темпора, о морес! Вот и пошути тут мимоходом… Шутка короля моментально превращается в его обязательство. Потому, наверное, и шутов держали. Чтобы шутили вместо монархов. Так выходило дешевле.

Вот я попал. Нет, потрахаться с Аиноа я совсем даже не против. Но лучше без юридических обязательств, насколько можно.

– Хочешь жить при дворе?

– Отнюдь, сир. Я хочу жить в своем родовом замке, хоть он теперь и орденский. Мне не нравится Помплона. А о моем бастарде позаботится орден, это мне обещал его командор, – сверкнула девушка глазами и лукаво улыбнулась при этом.

Мы прошли этот длинный зал с нарисованным стадом и оказались в круглом гроте с коническим потолком. Совсем без росписей. В нем имелись еще два выхода. Над одним было прорезано схематическое солнце. Такое, каким любят изображать его дети. С лучиками. Над вторым – видимо, луна, которую изображал простой круг. Никаких красок. Только прорези в камне.

Аиноа взяла меня за руку и увлекла во вход под луной.

Он оказался недлинным, но каким-то кривоколенным и закончился гротом, в котором протекал подземный ручей. С тихо шумящим водопадом! Небольшим таким, как в Сандуновских банях в Москве, в бассейне.

Отпад! Дайте два.

Аиноа укрепила свой факел в трещине стены, быстро разделась до длинной камизы без рукавов и смело вошла под падающую воду. Прикрытая от моего взора размывающим изображение потоком воды, шевальер там умело подмылась, задрав рубашку.

Выскочила оттуда через минуту, стуча зубами. Ее можно было в этом прикиде смело выставлять на всемирный конкурс мокрой маечки, если бы не гусиная кожа, моментально образовавшаяся на ее руках большущими пупырышками.

– Теперь ты, – заявила она, стуча зубами, и вышла из грота.

Пристроив в другой щели свой факел, я разделся догола и смело вошел в водопад, под которым у меня от неожиданности чуть не остановилось сердце. Вода была очень холодной. Однако, набравшись духу, взяв себя в руки, я себя вымыл. Насколько смог в такой обстановке.

Из водопада меня выдернула рука шевальер.

Она была уже одета в свежую сухую камизу с красной вышивкой по подолу и вокруг ворота, босая и с распущенными волосами до попы.

– Не замерзни. Ты мне нужен живой, – заявила она и, взяв меня за руку, повела, оставляющего мокрые следы на камне, в узкий коридор, чуть ли не «шкуродер», который окончился еще одним небольшим гротом.

Этот грот был расписан по стене большими кошками, в которых угадывался знакомый по книжкам саблезубый тигр. Хотя почему тигр? Полос-то у него нет, и окрасом эти кошки больше смахивают на африканских львиц. Тигр – это скудость воображения ученых девятнадцатого века, не нашедших им простого оригинального названия.

Вокруг сухо и прохладно, градусов шестнадцать по Цельсию. Плюс, естественно. Но после ледяного душа – так просто тепло.

В потолочную дыру была видна луна, которая освещала центр грота, застеленный звериными шкурами внахлест.

Аиноа неторопливо сняла с себя рубашку через голову и, оставшись совсем голенькой, позволила мне себя хорошенько рассмотреть в жемчужном сиянии ночного светила.

А я отвесил челюсть, как заправдашный пятнадцатилетний пацан, впервые увидевший женскую промежность. Хотя, казалось бы, для моего пятидесятипятилетнего сознания – что я там мог увидеть принципиально нового?

Шевальер схватила меня за руку и властно потянула вниз, к шкурам. Там, встав на колени и касаясь меня, такого же коленопреклоненного, оттопыренными сосками, прошептала:

– Раньше здесь жрица Луны лишала девушек девственности перед свадьбой, даря ее первую женскую кровь богине. Потом пришли франки, и вместо богини первую кровь стал брать сеньор. А последних жриц Луны сожгли монахи.

Аиноа обняла меня, прижавшись упругой грудью, и зашептала в ухо, как бы посвящая в великую тайну:

– Иногда если требовался народу герой, то избранной девушке богиня разрешала зачать тут ребенка с военным вождем. Теперь такой же случай. Нашему народу требуется герой от плоти и крови его. Я избранная, потому что меня без моих просьб посвятили в шевальер, и таких, как я, больше нет во всей округе. Ты – военный вождь нашего народа, хоть и не баск. Все сошлось. Иди ко мне… Будь силен и пылок.

И она с готовностью опрокинулась спиной на шкуры, медленно раздвигая ноги в коленях.

Аиноа отдалась мне охотно, страстно и полностью. Но как бы это точнее выразиться… она не наслаждение получала от процесса, не любовь крутила с любовником, а трудилась подо мной – сознательно делала ребенка.

– Почему ты думаешь, что обязательно зачнешь этой ночью? – поцеловал я ее по очереди в каждый глаз, когда все закончилось.

– Луна подсказала, – бесхитростно ответила девушка.

Помолчала, прислушиваясь к себе. Потом решительно промолвила:

– Ты иди пока. Еще придешь сюда на рассвете. Закрепишь свое семя во мне.

И пошел я в этот подземный садистский душ. Моя промежность и бедра были в разводах темной крови.