Читаем Ловец человеков полностью

Вроде как по местным понятиям я вчера накосячил и слегка умалил величие короны, и кое-кто из ближников нос воротит, хотя и не решается выказать мне свое недовольство. За них это сделал шут по прямой своей обязанности – держать меня в курсе всего, что происходит при дворе. Но выразил при этом свое особое мнение, что разнесут молву про этот случай городские бахвалы по всей Гаскони, и другие горожане будут ко мне благосклоннее.

– Разве зазорно одному сеньору сидеть за столом с другим сеньором? – задал я вопрос.

– Хмм… – покрутил головой шут, звеня золотыми колокольчиками. – С такой стороны никто этот вопрос не рассматривал, что вся городская верхушка Байонны – коллективный сеньор отныне. Это очень хороший аргумент, куманек, потому как тебе тешить спесь аристократии – самое последнее дело, она у них безгранична и объема не имеет. А самое главное – не имеет никакой для нас практической ценности, хотя на этом можно и удачно сыграть, когда понадобится. На то она и политика, в которой нет совсем никчемных людей. Всех людей можно использовать, главное – знать: кого, где и как. В трех последних словах – все искусство правителя.

Мудрый у меня шут, не хуже Макиавелли. Поэт, но циник, каких этот свет, наверное, еще и не видывал. Удивляюсь, как это может совмещаться в одном человеке?

– Что у тебя там с печатным станком, мессир? Продвигается дело?

– Первый рассыпной шрифт златокузнец уже получил. И не мягкий, свинцовый, который мнется за один оттиск, а какой-то сплав выдумал. А после того как привлекли к работе мастера по прессам, на малой модели испробовали, и вроде как все нормально проходит. Сейчас он большой винт вырезает для основного станка. А на маленьком, опытовом, можно из плотной бумаги игральные карты штамповать – нарядные, двусторонние, с одинаковой рубашкой. Покрывать их лаком и продавать по портовым городам. Очень хорошая прибыль будет по сравнению с рисованными картами, если по одной цене отдавать.

– Слышь, поэт, ты мне только всю типографию на фабрикацию игральных карт не переведи. Мне Азбука нужна в первую очередь. Васконская Азбука. А прибыль с игральных карт – это хорошо, но так как типография моя, то мне вся прибыль и пойдет.

– Куманек, это… – Шут даже не нашелся, что возразить мне.

От возмущения и обиды он чуть не задохнулся.

– … будет так, как я сказал, – договорил я за него. – А то развели, понимаешь, тут самодеятельность… Я разрешения на такое дело тебе не давал.

– Но я хотел сделать тебе сюрприз! – Шут с виноватой миной вжал голову в плечи и состроил умильную рожу.

– И заработать себе немного левых мараведи, – усмехнулся я, констатируя очевидный факт. – Кум, ты сначала бумагу получи плотную и гладкую, чтобы колода тасовалась нормально, без зацепок. Попробуй поиграть с толченым мелом, куриным пометом и клеями в разных пропорциях. И обязательно описывай каждый образец: что входило в состав, в каком количестве, как мешал, сколько томил, сколько времени кипятил да как разливал.

– Что я тебе – алхимик, что ли, куманек? – набычился шут.

– Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Когда сделаешь такую бумагу, что в руки взять приятно, тогда и поговорим с тобой про игральные карты. Все, что делается у меня, должно быть идеального качества. Иначе получим только временный успех и превосходящих нас конкурентов на холке. Старайся делать все хорошо, плохо получится само.

Видя по-детски разочарованную морщинистую рожицу шута, подсластил ему пилюлю:

– Игральные карты выпускать будем обязательно, потому как они будут нам финансировать Азбуки и Буквари. И долю свою от их продаж ты получишь в обязательном порядке, кум. И для матросов игральные карты будут, и дворянские – для придворных и скучающих по замкам нобилей.

– А дворянские карты, куманек, это как?

– А вот получишь хорошую бумагу, нарядные краски и четкую печать, тогда я тебе и покажу как. И карты, и как в них играть, – подумал я мимоходом о классическом преферансе. – А пока иди отсюда, великий комбинатор. Радуйся спокойной жизни. Я тебя оставляю в замке доделывать типографию. Кстати, подумай на досуге над вопросом, как не только с деревянной основы, но и с плоского гравированного камня печатать картинки.

Вовремя я вспомнил, как граф Алексей Игнатьев в мемуарах описывал, что топографические карты они в штабе Куропаткина печатали именно литографическим способом. Черно-белые. А потом офицеры сами «поднимали» их цветными карандашами. Еще в семидесятые годы прошлого века наборы таких карандашей свободно продавались на каждом углу, назывались «Тактика».

Если найдет шут способ литографской печати, то придется мне изобретать цветные карандаши. А до того – нивелир с рейкой.

Как же тут трудно-то, господи: чего ни хватись, ничего нету.

Легиста по его просьбе я отпустил в Байонну подчищать хвосты наших последних деяний, которые – я до сих пор так считаю, по большому счету были аферой и экспромтом.

Но ведь получилось же!