Читаем Lost structure полностью

изначальная Игра, то ее не определить с помощью категорий структуралистской семиотики. Под вопрос

ставится само понятие Кода. Корни всякой коммуникации уходят не в Код, а в отсутствие какого бы то ни

было кода.

Как только язык начинают понимать как некую силу, действующую за спиной человека, как

"сигнификативную цепь", которая строится в соответствии с собственными вероятностными

закономерностями, онтологический структурализм (уже не структурализм) перестает быть методологией

изучения культуры и превращается в философию природы.

Научный анализ cигнификативных цепей оказывается чистой утопией. Если цепь означающих и истоки

это одно и то же, то как

23

возможен ее объективный анализ, ведь означающие нуждаются в непрерывном вопрошании, и, стало быть, в

герменевтическом толковании?

Как можно заниматься анализом означающих, пренебрегая теми значениями, которые они на себя

принимают, если истоки "эпохально" обнаруживают себя как раз в форме значений и придание "эпо-

хальных" значений модусам, в которых бытие, всегда скрытое от глаз, приоткрывается, оказывается

единственно возможной формой философствования?

В одном итальянском интервью Леви-Строс заметил по поводу "Открытого произведения" (1962), что

нет смысла ставить вопрос о структуре потребления произведения искусства: произведение можно

рассматривать как некий кристалл, отвлекаясь от спровоцированных им ответов адресата. Но если язык —

это изначальный локус, тогда наше говорение есть не что иное, как вопрошание Бытия, и стало быть, не что

www.koob.ru

иное, как непрестанный ОТВЕТ, оставляющий безответным вопрос о реальной структуре языка.

Если Последняя Структура существует, то она не может быть определена: не существует такого

метаязыка, который мог бы ее охватить. А если она как-то выявляется, то она — не Последняя. Последняя

Структура — это та, что, оставаясь — скрытой, недосягаемой и неструктурированной — порождает все

новые свои ипостаси. И если прежде всяких определений на нее указывает поэтическая речь, то тут-то и

внедряется в изучение языка та аффективная составляющая, что неотъемлема от всякого герменевтического

вопрошания. И тогда структура не объективна и не нейтральна: она уже наделена смыслом.

Итак, отправляться на поиски ПОСЛЕДНЕГО ОСНОВАНИЯ коммуникации значит искать его там, где

оно не может быть более определено в структурных терминах. Структурные модели имеют смысл, только

если НЕ ставится вопрос о происхождении коммуникации. Как и кантовские категории, они имеют значение

только в качестве критериев познания, возможного в круге феноменов, и не могут связывать

феноменальный и ноуменальный миры.

Стало быть, семиотика должна набраться мужества и очертить собственные границы при помощи

некоторой — пусть скромной — "Kritik der semiotischen Vernunft" (Критики семиотического разума).

Семиотика не может быть одновременно оперативной техникой и познанием Абсолюта. Если она

представляет собой оперативную технику, то ей не следует предаваться фантазиям относительно того, ЧТО

происходит в истоках коммуникации. Если же она — познание Абсолюта, то она не может сказать ничего о

том, КАК осуществляется коммуникативный процесс.

24

Если же, напротив, предметом семиотики становится Происхождение всякой коммуникации, и это

Происхождение никак не поддается анализу, оставаясь всегда "за кадром", "по ту сторону" ведущихся на его

счет разговоров, тогда главный вопрос, которым должна задаться семиотика такого типа, это вопрос: КТО

ГОВОРИТ?

Мы не собираемся отрицать здесь законность этого вопроса. Мы даже полагаем, что такая постановка

вопроса открывает небезынтересные философские горизонты. Но вот тут-то и как раз потому, что вопрос

этот веками порождал совершенно определенный тип философствования, нам следовало бы еще раз

набраться мужества и спросить также об идеологии такого вопрошания, даже если сам вопрошающий

заблуждается насчет мотивов своего вопроса. Выявлять идеологию — одна из задач семиотики. Но для

этого надо верить, что семиотика возможна. А верить в то, что семиотика возможна, значит

руководствоваться уже другой идеологией.

Введение

В этой книге мы задаемся вопросом о том, что такое семиотическое исследование и каков его смысл.

Иными словами, такое исследование, в котором все феномены культуры рассматриваются как факты

коммуникации и отдельные сообщения организуются и становятся понятными в соотнесении с кодом.

Никто не спорит о том, что словесное высказывание, текст, составленный при помощи азбуки Морзе, дорожный знак представляют собой сообщения, построенные на базе принятых кодов, но семиотике также