Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Старух было много, стариков было мало;То, что гнуло старух, стариков ломало,Старики умирали, хватаясь за сердце,А старухи, рванув гардеробные дверцы,Доставали костюм выходной, суконный,Покупали гроб дорогой, дубовыйИ глядели в последний, как лежит законный,Прижимая лацкан рукой пудовой.Постепенно образовались квартиры,А потом из них слепились кварталы,Где одни старухи молитвы твердили,Боялись воров, о смерти болтали.Они болтали о смерти, словноОна с ними чай пила ежедневно,Такая же тощая, как Анна Петровна,Такая же грустная, как Марья Андревна.Вставали рано, словно матросы,И долго, темные, словно индусы,Чесали гребнем редкие косы,Катали в пальцах старые бусы.Ложились рано, словно солдаты,А спать не спали долго-долго,Катая в мыслях какие-то даты,Какие-то вехи любви и долга.И вся их длинная,Вся горевая,Вся их радостная,Все трудовая —Вставала в звонах ночного трамвая,На мигбессонницы не прерывая.

«Я судил людей и знаю точно…»

Я судил людей и знаю точно,что судить людей совсем не сложно, —только погодя бывает тошно,если вспомнишь как-нибудь оплошно.Кто они, мои четыре пудамяса, чтоб судить чужое мясо?Больше никого судить не буду.Хорошо быть не вождем, а массой.Хорошо быть педагогом школьным,иль сидельцем в книжном магазине,иль судьей… Каким судьей? Футбольным:быть на матчах пристальным разиней.Если сны приснятся этим судьям,то они во сне кричать не станут.Ну, а мы? Мы закричим, мы будемвспоминать былое неустанно.Опыт мой особенный и скверный —как забыть его себя заставить?Этот стих — ошибочный, неверный.Я не прав.Пускай меня поправят.

«Маловато думал я о боге…»

Маловато думал я о боге.Видно, он не надобился мнеНи в миру, ни на войне,И ни дома, ни в дороге.Иногда он молнией сверкал,Иногда он грохотал прибоем.Я к нему не призывал.Нам обоимЭто было не с руки.Бог мне как-то не давался в руки.Думалось: пусть старикиИ старухиМолятся ему.Мне покуда ни к чему.Он же свысока гляделНа плоды усилий всех отчаянных.Без меня ему хватало дел —И очередных, и чрезвычайных,Много дел: прощал, казнил,Слушал истовый прибой оваций.Видно, так и разминемся с ним,Так и не придется стыковаться.

«Я, умевший думать, — не думал…»

Я, умевший думать, — не думал.Я, приученный мыслить, — не смел.Прирученный, домашний, как турман,На чужие полеты глядел.А полеты были толькоСверху вниз, с горы в подвал,Словно уголь в горящую топку,В тот подвал людей подавалКто-то очень известный, любимый,Кто-то маленький, рыжий, рябой,Тридцать лет бывший нашей судьбиной,Нашей общей и личной судьбой.

Перейти на страницу: