Читаем Лорд-мошенник полностью

— Не думаю, что следует ждать каких-то неприятностей. Нас связывает обязательство, и твой отец не станет возражать, узнав, что я отвез тебя к своей семье. С тобой нормально обращаются, и ты сама можешь сделать выбор, в каком из домов жить. Здесь мы законные супруги, поэтому ты выбрала это место для проживания. Скажи только слово, и я отвезу тебя на ферму, где мы заключим брак по законам белых людей.

— Я не выйду замуж за дикаря! Я хочу вернуться домой, в Филадельфию. Я не твоя жена и никогда ею не стану! Почему ты не хочешь этого понять?

— Я защищаю то, что мне принадлежит, Алисия, как бы ты к этому ни относилась, но ты принадлежишь мне. Ты останешься здесь до тех пор, пока не согласишься со мной.

Трэвис вышел, оставив Алисию решать, чем она будет заниматься в течение дня. Она подумывала о том, чтобы отправиться вверх по берегу реки, пока не доберется до Сент-Луиса или до кого-нибудь, кто поможет ей, но знала, что у нее это не получится. Она ничего не знала о способах выживания в диких местах, а зародившаяся в ней жизнь слишком ценна, чтобы ею рисковать. Она уже убегала однажды и помнит последствия этого. Она не переживет еще одну такую утрату. Она хотела этого ребенка, хотя было бы лучше, чтобы его отец сгорел в аду.

Алисия решила остаться с Хомасини. Индианка, похоже, была удивлена ее появлением, но охотно согласилась принять предложенную помощь в обмен на обучение азам алгонкинского языка. Алисия перетащила тюфяк поближе к рабочему месту, чтобы Хомасини могла прилечь с поднятыми повыше ногами и руководить действиями Алисии. Несложная работа предоставляла хорошую возможность для ведения беседы.

Хомасини неплохо понимала по-английски, хотя говорила неохотно, но Алисии удавалось постигать смысл ее речи не только с помощью слов, но и жестов. Со свойственным всем женщинам любопытством Хомасини поинтересовалась, почему Трэвис привел сюда свою бледнолицую невесту и почему они провели так мало времени в брачной постели. Когда до Алисии дошел смысл последнего вопроса, она покраснела и отвела взгляд. Видимо, даже у индейцев есть нечто, похожее на медовый месяц.

Алисия не стала объяснять, что она пленница, а не жена. Эти люди не сомневались в том, что Трэвис взял ее себе в жены, но объяснить им действительное положение вещей на иностранном языке Алисия была не в состоянии. В ответ на ее неопределенное пожатие плеч Хомасини засмеялась и сравнила Трэвиса с луной, звездами и шумом ветра в лесу. Он всегда поступал так, как ему нравилось, и никто не мог помешать ему.

Пожалуй, это было вполне подходящее описание самоуверенного поведения Трэвиса, что и подтвердило его появление во второй половине дня. Он успел добыть достаточно дичи и вернуться раньше двоюродного брата. После короткого разговора с Хомасини он жестом пригласил Алисию следовать за ним.

Трэвис привел ее в свой вигвам, разжег огонь и поставил на него большой котел с водой. Алисия с недоумением посмотрела на него, гадая, что ей предстоит готовить в этом странном котле.

На ее вопросительный взгляд Трэвис пожал плечами.

— Хотелось бы познакомить тебя с прелестью использования купальни, но не думаю, что тебе понравится потеть в общественной парилке. И я не уверен, что ты достаточно крепка для того, чтобы окунаться после этого в холодную реку. Вот лучшее, что я могу предложить тебе взамен. Не тяни с этим. Я очень хочу есть, поэтому быстро покончу с купанием.

Алисия проводила взглядом покинувшего вигвам Трэвиса. Ей никогда не понять его, для этого не хватит и тысячи лет.

Алисия быстро разделась и влезла в эту импровизированную ванну. Омыв тело, она приступила к мытью головы, старательно намыливая густые волосы куском припасенного Трэвисом мыла. Чистые волосы придавали ей ощущение свежести.

Когда Трэвис вернулся, Алисия все еще стояла на коленях, склонившись над котлом и пытаясь смыть с длинных каштановых волос пену. Трэвис с восхищением посмотрел на нагую купальщицу и присел рядом с ней на одеяло, чтобы помочь.

Захваченная врасплох, Алисия не смогла отвергнуть это предложение, но как только вся пена была смыта, потянулась за лежащим рядом одеялом, чтобы поскорее завернуться в него. Трэвис перехватил ее руку. Его взгляд сказал ей все, и она задрожала, увидев, как он начал расстегивать брюки.

— Нет, Трэвис, — прошептала она, отодвигаясь от него. На нем не было рубашки, и на широких плечах после купания блестела вода. Трэвис не ответил, а встал и одним ловким движением снял с себя остатки одежды.

Взяв Алисию за руку, Трэвис поднял ее и притянул к себе. Жар его кожи обжигал ее. Алисия застонала, почувствовав, как к животу прижимается твердая плоть, но, наученная горьким ночным опытом, она знала, что сопротивляться бесполезно. Алисия безучастно позволила ему уложить себя в постель. Он может обладать ее телом, но душа ее уже не принадлежит ему.