Читаем Лондон полностью

– Постарайся им и остаться, – посоветовал он негромко и жестом отпустил. Но вдруг, застигнутый одной из свойственных лишь королям метаморфоз, решил продолжить и сурово изрек: – Напрасно ты сюда забрела.

Это был деликатный, но жесткий упрек. Она склонила голову, мгновенно поняв, что с этого момента случившееся осядет в его королевском сознании как ее, а ни в коем случае не его прегрешение. Таков уж Генрих. Любой придворный мог бы поведать ей то же. Она начала отступать.

Едва достигнув входа в сад, обернулась и, желая уверить короля в своей преданности, выпалила:

– Сир, я ничего не видела, пока была здесь.

И, не успев договорить, осознала свою ужасную ошибку. Бездумными словами Сьюзен лишь показала, что ей есть что скрывать; пускай на миг, но она насладилась своим нравственным превосходством. Это было дерзостью. И это было опасно. Король посуровел и махнул ей, чтобы ушла. Она же, жалкая и смятенная, попятилась, желая, чтобы земная твердь Хэмптон-Корта разверзлась и поглотила ее.

Уходя, Сьюзен дрожала не столько из-за угрозы себе и близким, сколько потому, что открыла в тот ужасный момент, что в самом сердце королевства, очищенном от пышности и напускного благочестия, скрывалась мерзкая порча.

Дэн Доггет ждал и старался выглядеть невозмутимым, но в сложившихся обстоятельствах это было непросто.

Стоял пасмурный сентябрьский день. У Гринвича по водной глади задувал резкий ветер, и серо-зеленые воды Темзы покрылись рябью.

За последние недели ничего не изменилось. Маргарет с детьми неплохо устроились в Хэмптон-Корте, но он так и не нашел пристанища своему несносному отцу.

Миновало шесть недель с того августовского вечера, когда он впервые вез из Хэмптон-Корта Мередита с двумя его родственниками, но Дэн уже тогда смекнул, что тот человек полезный. В конце пути он снова предложил свои услуги и вскоре стал постоянным лодочником Мередита, переправляя того по первому зову. Он даже заново выкрасил лодку и позаботился одеваться опрятнее. Похоже было, что молодой человек оценил его старания. У лодочника не было четкого плана, однако отец его говаривал: «Умей правильно подойти к джентльмену – глядишь, и отплатит добром». Неделю назад дело сдвинулось с мертвой точки. Мередит между делом выразил недоумение: такой видный малый – и не ходит на барках покраше. Пока они плыли из Челси в город, Дэн изложил свои затруднения. Мередит ничего не сказал, но через два дня по пути из Гринвича в Вестминстер осведомился:

– А если, дружок, я тебе помогу, какую ты мне сослужишь службу?

– Да помилуйте, сэр! – пылко ответил Дэн. – Я сделаю все, о чем ни попросите. Только барку вы мне навряд ли устроите, – добавил он с сожалением.

Молодой придворный улыбнулся.

– Ну, мой господин, – сообщил он доверительно, – секретарь Кромвель.

Каждый знал, что после опалы Уолси именно Томас Кромвель правил Англией взамен короля – человек столь плотно сбитый, что смахивал на булыжник; с квадратной челюстью и суровым взором. Дэн и понятия не имел, сколь серьезными связями обладал Мередит.

Расставаясь с ним утром, неожиданный благодетель, вскользь заметив, что нынче для него, Дэна, могут быть новости, оставил лодочника в состоянии возбужденном.

Когда Доггет размышлял о двух великих дворцах Тюдоров на Темзе, между которыми он сновал, зарабатывая на хлеб насущный, они всегда представлялись ему различными мирами. Хэмптон, расположенный почти в двадцати милях вверх по течению средь пышных лугов и лесов, казался надежно удаленным от берега. Но стоило ему миновать Тауэр и вступить в большую восточную петлю реки, сердце начинало биться с иной скоростью. Он делал глубокий вдох. И казалось, что он улавливает соленый ветер; небо виделось куда шире, а лодка держит путь в открытое море, где возможно все.

Вид Гринвичского дворца также бодрил. Возвышаясь близ старой деревни, его бурые кирпичные стены и башни тянулись аккурат вдоль линии воды. Там был огромный двор для турниров, ибо, хотя с Войны роз тяжелое вооружение вытеснилось огнестрельным оружием, Генрих любил это опасное и помпезное развлечение, в котором и сам активно участвовал. С восточной стороны дворца размещался внушительный арсенал, а чуть подальше вверх по течению находился Дептфорд – новая верфь Тюдоров, где чинили морские суда, а воздух благоухал смолой.

Дэн Доггет всегда любил это место. Он гадал, принесет ли оно сегодня удачу.

Карьера Томаса Мередита развивалась успешно. Благодаря дружбе, которую он недавно завел с новым и еще полным сил архиепископом Кранмером, ему предоставили привилегированное место при нынешнем крещении новорожденной принцессы в часовне Гринвичского дворца. Дитя было завернуто в пурпурную мантию с горностаевой оторочкой. Томас вместе с другими придворными стоял у купели и держал полотенце, готовый принять ребенка. Кранмер был крестным отцом. Они нарекли дитя звучным монаршим именем: Элизабет.