Читаем Лондон полностью

После его ухода Сара позволила себе прогуляться до безмятежной реки. Та была чище, чем веками до этого. В ней даже снова завелась рыба. За рекой зорко присматривали. Медленный, многовековой наклон суши, приводивший к повышению уровня воды, уравновесили элегантной дамбой. Лондон отчасти напоминал Венецию, но не собирался уходить под воду. Бросив последний взгляд на Тауэрский мост и собор Святого Павла, Сара вернулась на раскоп.

В Лондоне бывало поразительно тихо. Безмолвие воцарилось не только в крупных парках, но и за величественными стенами Темпла, и в старой церкви Святого Варфоломея, как будто время сдвинулось на столетия вспять. Даже здесь, в Сити, высотные деловые здания над узкими улицами создавали экран, не пропускавший шума лондонского транспорта. Сара глянула в небо. Нетронутая лазурь.

Доктор Доггет ушел. Еще одна женщина-археолог терпеливо расчищала поверхность. Сара спустилась в траншею помогать. Внизу она вспомнила слова Джона Доггета, обращенные к группе старшеклассников. Он рассказал им о работе музея и археологов. А после, желая поговорить о последних подробнее, произнес речь, которая ей очень понравилась.

«Представьте себе. Лето заканчивается, и падают листья. Они устилают землю. И кажется, что они разлагаются полностью, но не совсем. На следующий год это повторяется. И опять. Истонченные, сплющенные листья и другие растения образуют слои, которые напластываются год за годом. Это естественный, органический процесс.

Нечто похожее происходит с людьми, особенно в городах. От каждого года, каждого века что-то да остается. Оно, конечно, спрессовывается, исчезает с поверхности, как сам человек, но малая толика сохраняется. Римская плитка, монета, глиняная трубка шекспировских времен – все это покоится издревле. Мы копаем, находим, показываем. Не думайте, что это просто предметы. Монета и трубка кому-то принадлежали. Человеку, который жил, любил и ежедневно, как мы с вами, видел реку и небо.

И потому, вторгаясь в почву и находя на глубине то немногое, что осталось от мужчины или женщины, я стараюсь не забывать, что соприкасаюсь с колоссальными и бесконечными напластованиями жизней. И порой мне кажется, что мы попадаем в слой спрессованного времени и разворачиваем былую жизнь, пусть даже единственный день с утром, вечером, синим небом и горизонтом. Мы приоткрыли только одно из миллиона миллионов окон, сокрытых в земле».

Сара улыбнулась про себя. Она оценила. Глядя на место, где мог стоять Юлий Цезарь, потянулась и тронула почву.

Благодарности

Я нахожусь в глубоком долгу перед всеми, кто перечислен ниже. Каждый из них, будучи специалистом в своей области, снабжал меня сведениями, а многие вычитывали и помогали выправить текст. Все возможные ошибки остаются на моей совести. Итак: миз Сузан Бэнкс и мистер Дэвид Бентли из археологического отдела Музея истории Лондона; мистер Джон Кларк, куратор Музея истории Лондона; преподобный отец К. Каннингем, из церкви Святой Этельдреды, Эли-плейс; мистер А. П. Гиттинс из «Tom Brown, Tailor»; миссис Дженни Холл, куратор Музея истории Лондона; мистер Фредерик Хилтон; мистер Бернард Кернс, мировой судья; доктор Ник Мерриман, куратор Музея истории Лондона; миссис Лили Муди; мистер Джеффри Парнелл, куратор лондонского Тауэра; мистер Г. Пирс; мистер Ричард Шоу из справочной библиотеки Лавендер-Хилл; мистер Кен Томас, архивариус, пивоварня «Courage»; миссис Розмари Вайнштейн, куратор Музея истории Лондона; мистер Алекс Вернер, куратор Музея истории Лондона; мистер Р. Дж. М. Уиллоби.

Я благодарен директорам и сотрудникам библиотеки Гилдхолла, библиотеки Музея истории Лондона и, как обычно, Лондонской библиотеки за безграничную любезность и содействие.

Я не нахожу слов, чтобы в достойной мере поблагодарить миз Эймир Ханнафин и миссис Джиллиан Редмонд из «Magpie Audio Visual» за перепечатку и постоянную переделку рукописи.

Отдельной признательности заслуживают Дэвид Бентли и Сузан Бэнкс, составившие карты, а также Эндрю Томпсон из «Siena Artworks», Лондон, за оформление и напечатание карт.

Мои дела, как всегда, были бы плохи без моего агента Джил Коулридж и двух редакторов – Кейт Паркин из «Century» и Бетти А. Прешкер из «Crown Publishers». Я благодарен им за неустанную поддержку и содействие.

Спасибо моей жене Сузан, детям Эдварду и Элизабет и моей маме, которым я глубоко обязан за терпение, поддержку и доброе отношение.

Наконец, еще раз я должен отметить, что эта книга не была бы написана без помощи кураторов Музея истории Лондона, особенно Джона Кларка и Розмари Вайнштейн. Все время, пока я долго и бережно вынашивал роман, Музей истории Лондона оставался источником постоянного вдохновения.

Перейти на страницу:

Все книги серии The Big Book

Лед Бомбея
Лед Бомбея

Своим романом «Лед Бомбея» Лесли Форбс прогремела на весь мир. Разошедшаяся тиражом более 2 миллионов экземпляров и переведенная на многие языки, эта книга, которую сравнивали с «Маятником Фуко» Умберто Эко и «Смиллой и ее чувством снега» Питера Хега, задала новый эталон жанра «интеллектуальный триллер». Тележурналистка Би-би-си, в жилах которой течет индийско-шотландская кровь, приезжает на историческую родину. В путь ее позвало письмо сводной сестры, вышедшей когда-то замуж за известного индийского режиссера; та подозревает, что он причастен к смерти своей первой жены. И вот Розалинда Бенгали оказывается в Бомбее - средоточии кинематографической жизни, городе, где даже таксисты сыплют киноцитатами и могут с легкостью перечислить десять классических сцен погони. Где преступления, инцест и проституция соседствуют с древними сектами. Где с ужасом ждут надвигающегося тропического муссона - и с не меньшим ужасом наблюдают за потрясающей мегаполис чередой таинственных убийств. В Болливуде, среди блеска и нищеты, снимают шекспировскую «Бурю», а на Бомбей надвигается буря настоящая. И не укрыться от нее никому!

Лесли Форбс

Детективы / Триллер / Триллеры
19-я жена
19-я жена

Двадцатилетний Джордан Скотт, шесть лет назад изгнанный из дома в Месадейле, штат Юта, и живущий своей жизнью в Калифорнии, вдруг натыкается в Сети на газетное сообщение: его отец убит, застрелен в своем кабинете, когда сидел в интернет-чате, а по подозрению в убийстве арестована мать Джордана — девятнадцатая жена убитого. Ведь тот принадлежал к секте Первых — отколовшейся от мормонов в конце XIX века, когда «святые последних дней» отказались от практики многоженства. Джордан бросает свою калифорнийскую работу, едет в Месадейл и, навестив мать в тюрьме, понимает: она невиновна, ее подставили — вероятно, кто-то из других жен. Теперь он твердо намерен вычислить настоящего убийцу — что не так-то просто в городке, контролирующемся Первыми сверху донизу. Его приключения и злоключения чередуются с главами воспоминаний другой девятнадцатой жены — Энн Элизы Янг, беглой супруги Бригама Янга, второго президента Церкви Иисуса Христа Святых последних дней; Энн Элиза посвятила жизнь разоблачению многоженства, добралась до сената США и самого генерала Гранта…Впервые на русском.

Дэвид Эберсхоф

Детективы / Проза / Историческая проза / Прочие Детективы
Запретное видео доктора Сеймура
Запретное видео доктора Сеймура

Эта книга — про страсть. Про, возможно, самую сладкую и самую запретную страсть. Страсть тайно подглядывать за жизнью РґСЂСѓРіРёС… людей. К известному писателю РїСЂРёС…РѕРґРёС' вдова доктора Алекса Сеймура. Недавняя гибель ее мужа вызвала сенсацию, она и ее дети страдают РѕС' преследования репортеров, РѕС' бесцеремонного вторжения в РёС… жизнь. Автору поручается написать книгу, в которой он рассказал Р±С‹ правду и восстановил доброе имя РїРѕРєРѕР№ного; он получает доступ к материалам полицейского расследования, вдобавок Саманта соглашается дать ему серию интервью и предоставляет в его пользование все видеозаписи, сделанные Алексом Сеймуром. Ведь тот втайне РѕС' близких установил дома следящую аппаратуру (и втайне РѕС' коллег — в клинике). Зачем ему это понадобилось? Не было ли в скандальных домыслах газетчиков крупицы правды? Р

Тим Лотт

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Уроки счастья
Уроки счастья

В тридцать семь от жизни не ждешь никаких сюрпризов, привыкаешь относиться ко всему с долей здорового цинизма и обзаводишься кучей холостяцких привычек. Работа в школе не предполагает широкого круга знакомств, а подружки все давно вышли замуж, и на первом месте у них муж и дети. Вот и я уже смирилась с тем, что на личной жизни можно поставить крест, ведь мужчинам интереснее молодые и стройные, а не умные и осторожные женщины. Но его величество случай плевать хотел на мои убеждения и все повернул по-своему, и внезапно в моей размеренной и устоявшейся жизни появились два программиста, имеющие свои взгляды на то, как надо ухаживать за женщиной. И что на первом месте у них будет совсем не работа и собственный эгоизм.

Некто Лукас , Кира Стрельникова

Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Любовно-фантастические романы / Романы