Читаем Люди в бою полностью

Антимаккартистская и испанская темы переплелись в его романе «Антиамериканцы» (1957), произведении отчетливо автобиографического звучания. В центре его — судьбы двух главных героев: процветающего радиокомментатора и писателя Эндрю Лэнга и газетчика-коммуниста Бена Блау, ветерана войны в Испании. Их жизненные пути по-своему характерны для сложного и трудного времени, каким были 30—40-е годы в Америке. С помощью приема ретроспекции Бесси развертывает действие в двух исторических планах: это Испания 1937–1938 годов, картины, знакомые по книге «Люди в бою», и Америка 1947–1948 годов в период антикоммунистического процесса. Блау проявляет партийную стойкость в трудное для прогрессивного движения время, в канун второй мировой войны. В отличие от Лэнга он сражается с фашизмом на фронте. Не капитулирует перед маккартистами. И, несломленный, непобежденный, идет в тюрьму.

Так прочерчивается в романе, да и в творчестве Бесси в целом, важнейшая нравственная тема — верности своим убеждениям. Для американской послевоенной литературы она имела особое значение.

Фигура Лэнга во многом характерна. Их было немало — литераторов и журналистов либерального толка, которые увлеклись в 30-е годы левыми идеями, а затем в пору суровых испытаний поспешили с шумом оповестить о своем «раскаянии» и «разочаровании». По словам Джозефа Норта, они воспринимали революционные идеи «слишком абстрактно, скорее как зрители, чем как действующие лица, посвятившие себя этим идеям»[9]. Но были и другие, стойкие, подобные Блау. И самому романисту.

Майкл Голд, ветеран коммунистического движения в США, так отозвался об этом романе: «Альва Бесси является одним из немногих американских писателей, которые поддержали честь нашей литературы в эти тяжелые годы. Он осмелился писать о главных темах, а не о случайных, о типическом, а не попросту эксцентричном…»[10].

Альва Бесси еще раз напомнил о позоре маккартизма в своей книге «Инквизиция в раю» (1964) — мемуарах, облеченных в кинематографическую форму. Как и в «Антиамериканцах», здесь два главных временных плана: мрачная тюрьма Тексарана, куда заключен Альва Бесси («Рассказчик»), и Голливуд 1940-х годов. При всей парадоксальности подобной параллели существуют очевидные точки соприкосновения между застенком и «фабрикой грез», или, как выразился один из героев книги, «концлагерем братьев Уорнеров» — этой золотой клеткой для творческих работников, и особенно сценаристов. Ведь они, в сущности, несвободны, выполняют требования невежественных продюсеров, мыслящих шаблонами и исполненных ненависти ко всему прогрессивному. Большой убедительности достигает Бесси в центральных, основанных на документах, эпизодах книги, посвященных маккартистскому судилищу над кинодеятелями. Честные, принципиальные люди, вина которых состояла лишь в том, что они говорили правду, выражали в годы войны симпатии к союзнику США — Советскому Союзу, придерживались левых взглядов. Они противостоят на страницах произведения новоявленным инквизиторам, зараженным маниакальным антикоммунизмом, равно как и трусливым «сочувствующим свидетелям», готовым клеветать на своих коллег.

И в этой книге возникают образы Испании, друзей-линкольновцев: ведь борьба Бесси в рядах интербригадовцев была для маккартистов одним из доказательств его «нелояльности».

Одна из наиболее примечательных черт творчества писателя — это его отчетливо выраженный автобиографизм. Вместе с тем в его книгах, разных по форме, прослеживается несколько главенствующих сквозных мотивов и тем, которые получают новое развитие, переходя из одного произведения в другое.

За «Инквизицией в раю» следует роман «Символ» (1966). Он вырос из голливудского опыта Бесси и по-своему продолжил тему предшествующего произведения, еще раз показав иллюзорность мифа о «свободе творчества» в Америке. В центре романа — история возвышения и гибели актрисы Ванды Оливер, прообразом которой послужила Мерилин Монро.

В 1975 году выходит книга Бесси «И снова Испания», ставшая, в сущности, второй частью дилогии, своеобразным продолжением книги «Люди в бою». По своей стилистике «И снова Испания» всего ближе к «Инквизиции в раю», с ее временной многоплановостью и калейдоскопической структурой: здесь и «выходы» в прошлое, в события 1938 года, памятные по книге «Люди в бою», и в более позднее время суда над «голливудской десяткой «; воспоминания о боевых друзьях, прежде всего о любимом командире Аароне Лопофе, умершем от раны; и экскурсы в современную политическую ситуацию; и зарисовки Испании 60-х годов; и размышления по поводу разного рода мемуарных трудов; и сцены из снимаемого фильма.