Читаем Люди полностью

«Вот! Вот об этом-то я и говорю. Нынешний строй загнал себя в тупик, который его вполне устраивает. Бедность населения зиждется на неэффективной экономики по причине большой доли в ней государственного сектора, но её снижение ныне представляется совершенно нереальным в силу сложившихся обстоятельств, поэтому люди будут беднеть, а значит тяготеть к сильной руке, авторитарному строю, социальной справедливости (читай, уравниловке) и продолжат терять всякую инициативу».

Я, честно говоря, опешил от его слов. И не потому, что считал их опасной крамолой, мне было плевать, а потому, что человек ругал имеющуюся политическую систему, по сути, живя за счёт её подачек. Как он выиграл конкурс на заключение контракта на наше обучение? Как он вообще решил в нём участвовать? Откуда он знал, что тот проводится? И в конце концов, не коробило ли его от общения с представителями той самой власти, которую он столь ненавидел? Справедливость впоследствии восторжествовала, но, к сожалению, как всегда косвенным образом, и самовлюблённая ругань вышла Рафаэлю Рафиковичу боком.

«Никак не могу с вами согласиться, – вставил своё веское слово сидевший у стены усатый мужчина в сером костюме. Рафаэль Рафикович с гневом в глазах так резко повернулся к нему, что чуть не свалился со стола. – Если вы переложите из одного кармана в другой некую часть от имеющейся суммы, то тем самым вы её не измените. Нужно создавать новые производства, новые отрасли, а не делить имеющееся».

«А кто их будет создавать и, главное, для чего? Чтобы их потом всё равно отобрало государство?»

«Это когда в последний раз государство у кого-то что-то отбирало?»

«Были прецеденты».

«Прецеденты были, когда одни собственники обирали других».

«…используя административный ресурс. Государство помогает богатеть холуям, прислуживающим нынешней власти. Тотальная коррумпированность тормозит экономическое развитие даже сильнее, чем чрезмерное присутствие государства в экономике. Ситуация, на самом деле, ещё безнадёжнее: нет тех, кто готов создавать новые производства, а если и есть, то у них нет денег; государство управляет своей собственностью крайне неэффективно и благосостояние страны обеспечить не способно; коррупция же ставит окончательный, непреодолимый заслон на пути экономического роста, поскольку предоставление преференций ворам и бездарям цементирует предыдущие проблемы в непробиваемую стену. Но каковы действия власти? Вы сами прекрасно это видите. Вместо того чтобы реформировать сложившуюся систему, а кое-где без стеснения её ломать, разбирать, уничтожать и заменять кардинально новыми элементами, ибо старые настолько порочны, что исправить их невозможно, оно откровенным образом поддерживает имеющееся положение дел, называя его «стабильностью». Вот ещё непотребное, прямо скажем, слово. Стабильность может быть лишь динамической, когда внутри определённой системы составляющие её части постоянно изменяются, замещаются новыми или исчезают, давая дорогу более жизнеспособным, тем самым сохраняя её как целое, а статическая стабильность – вовсе не стабильность, но вялотекущее разложение, если и не законченное в силу медленности процесса или размеров гниющего организма, то точно необратимое. И в том числе на вас, господа, лежит ответственность, стабильностью какого рода мы будем жить в нашей России».

«А мы-то что? – недоумевающе возразил усатый мужчина. – Все решения принимаются наверху».

«Вы не правы, молодой человек. Наверху невозможно принять всех решений, физически невозможно. И если вы, разумеется, в рамках закона предоставите, скажем, земельный участок под промышленное строительство не другу заместителя мэра, который приобретает его только для того, чтобы перепродать подороже тому, кому он действительно нужен, а сделаете это на конкурсной основе так, что в итоге он окажется у человека, намеревающегося в будущем начать на нём собственное дело, у инвестора, то нанесёте хоть и малый, но принципиальный и очень болезненный удар по упомянутым трём причинам экономического отставания России».