Читаем Люди полностью

На второй слева фотографии, являвшейся предметом вечных воздыханий Раисы Самуиловны, два парня и три девушки сидели в парке на скамейке среди зелени (как можно представить, включив воображение, поскольку она была чёрно-белой). В меру сносные, улыбающиеся, загорелые люди не задумывались о том, что они не заслужили той жизни, которую вели, а те, кто её заслуживал, были либо убиты, либо гнили в нарождавшихся лагерях; их лица, обращённые к фотографу, выражали полную уверенность в себе и в завтрашнем дне. И почему бы им не радоваться? Чудовищную преступность собственного положения они не осознавали, а если бы осознали, принялись бы яростно её отрицать, заниматься самооправданием, чувствуя свою полную защищённость в данный момент. В конце концов они любили друг друга, и, главное, не обладали развитой фантазией, чтобы задумываться об отдалённом будущем. В центре композиции стояла Сима Михайловна, за ней – её будущий муж, а пока жених, высокий, широкоплечий юноша, спортсмен и потому отличник, появлявшийся в вузе только в период сессий, сдававший в деканат зачётную книжку и получавший оную обратно по прошествии времени с оценками, которые его нисколько не интересовали. Справа от них обнималась приблизительно такая же малолетняя парочка унылого генетического мусора, а слева прилепилась ещё одна девушка, тоже с характерными чертами вырождения на лице, её парень и сделал это фото на дорогой отцовский аппарат, на который боялся даже дышать, но снимок получился неплохой. Впоследствии он стал газетным фотографом, на девушке жениться не успел, погиб на войне. Остальные двое не стоят даже мимолётного описания.

Не стоил бы его и Самуил Самуилович, не будь он отцом Раисы Самуиловны. Как и все спортсмены, а представлял он собой редкостное по ущербности сочетание еврея и боксёра, Самуил Самуилович являлся бесполезным ошмётком биомассы, не способным даже на созидательный труд, не говоря уже о познании истины, который использовал физиологические особенности собственного организма, дабы обеспечивать своё бессмысленное существование за чужой счёт. Выбранный им вид спорта позволял, как и всем остальным, занимающимся силовыми единоборствами, удовлетворять латентные гомосексуальные желания, иметь телесный контакт с физически развитыми мужчинами, не будучи заподозренным в любви к ним. Первую часть своей пустой жизни он прожил как породистый кобель на псарне, немного отдыхая, немного тренируясь, немного выставочным экспонатом на соревнованиях, и всё это снова и снова. Спортивную карьеру Самуил Самуилович закончил рано, на всём её протяжении числясь журналистом в спортивном издании, в которое не написал ни строчки. Потом попытался устроиться тренером, но не получилось, поскольку теоретической части подготовки он не знал, а практическую не умел систематизировать, перешёл на административную работу, однако большую часть времени проводил в спортзале, мешая разговорами тренироваться другим. Получил бронь во время войны, как особо ценный сотрудник спортивного общества побывал с семьёй в эвакуации и благополучно скончался в возрасте 53 лет от инсульта. Но, даже если бы он умер в 103 года, пустота его жизни ничем бы не заполнилась, и никакой разницы мир бы не ощутил. Однако для своей дочери он навсегда остался идеалом мужчины, что помешало ей обрести счастье в зрелом возрасте, ведь миловидностью матери она не обладала, и за Рафика Альбертовича выходила от отчаяния и смирения, достигнув определённого возраста и не заинтересовав собой ни одного человека, который бы удовлетворял фантастически завышенные ожидания женщины.