Читаем Любовница полностью

— Людочка!.. Мне плохо. Сердце… — И упал на пол.

Она бросилась к нему, приподняла голову и, видя, что он жутко смотрит на неё и что-то хочет сказать, закричала, боясь, что он умрёт сейчас на её глазах:

— Андрюшенька, миленький, что с тобой? Господи, что же делать?..

Руки у неё тряслись, когда вскочила и зачерпнула кружкой из ведра. Расплескивая воду у губ умирающего, она пыталась его напоить, но поняв бесполезность затеи, смочила ему водой только губы и лоб и принялась массировать грудь, которая под её руками становилась все безжизненнее и, кажется, остывала.

Неожиданно появился отец с собакой. Он-то и привёл её в чувство:

— Што тут у вас?..

— Василий Алексеич, папа — надо врача! Скорее!..

— Да нет у нас тут врача. Никакого. Токо аптека.

— Зови аптекаря! Что-то с сердцем… У его отца, рассказывал, тоже было. И в этом же возрасте, я посчитала.

Когда отец Людмилы привёл аптекаря с шприцем и каким-то лекарством, было уже поздно. Представитель медицины неловко потоптался, констатировал инфаркт миокарда и тихо, незаметно ушёл. Отец, поставив на плиту ведро с водой, негромко, но так, чтобы Людмила поняла, посоветовал:

— Походи по берегу, пока я тут обмою его. Не надо тебе сейчас здесь…

В архангельском призрачном небе встала низкая северная звезда — одиноко горела над горизонтом неярким зеленоватым светом. Горбились высокие холодные волны, уходя в даль пустынного тёмного моря. Всё вокруг было угрюмым и одиноким. Молочный север — ни день, ни ночь. Да и жизнь, не разобрать какая — не то явь, не то сон. Медленная.

Ветром со стороны берега уносило не только вскрики чаек, но и самих птиц, косо сносимых в их океанскую судьбу. А прибрежные волны бухали в каменный берег и бухали — как вчера и как тысячу лет назад, полируя мокрые тёмные валуны. Взрыв за взрывом, обвал за обвалом. Жизнь, казалось, идёт, а ничего в ней не меняется.

Людмила смотрела с берега, стоя с собакой отца на одном месте вот уже более часа. Но видела не это море, а тёплое. И вдруг донеслись до неё слова, пронзившие ей сердце: "Когда нас не будет на свете, здесь — всё останется таким же". До слуха едва слышно, откуда-то с неба, вздохнула песня: "Опустела без тебя земля…" Людмила заплакала. Сначала тихо, молча, потом навзрыд. Глядя на неё, страдальчески взвыл пёс, подняв морду к вскрикивающим чайкам.

Конец

1993 г., Днепропетровск