Читаем Любовь мстителя полностью

В животе что-то ухнуло, как если бы девушка полетела вниз с самой высокой горки.

Все мысли найти друзей матери вылетели из головы, словно никогда и не существовали. Сердцебиение ускорилось. Кровь понеслась по венам так быстро, что перехватило дыхание.

Она моргнула. Это был он. Мужчина, которого она видела на прошлой неделе после собеседования в «ТарМор». Мышцы внизу живота задрожали, когда он вновь посмотрел на нее с тем же напором, который она запомнила в первый раз.

Пожалуйста, заговори со мной в этот раз.

Мольба возникла откуда-то из глубины сознания, удивив ее. Что он здесь делает, на другом конце страны? Смотрит ли он на нее так, потому что запомнил?

Он шагнул вперед, и она влюбилась в его взъерошенные черные волосы, коротко стриженные сзади, но чуть длиннее спереди. Его линия подбородка и скулы были угловатыми и резкими, а обтянутое смокингом тело безумно аппетитным. Широкие плечи, узкая талия и длинные ноги. Где-нибудь в тридцатые этот мужчина был бы идеален вместе с ореолом влюбись-на-свой-страх-и-риск, что нереально соблазняло.

Он остановился прямо перед ней и грациозно, несколько старомодно, кивнул.

— Добрый вечер.

Его голос был глубоким, вкрадчивым и таким восхитительным, что ее колени превратились в желе. Вблизи Ева могла еще лучше разглядеть его квадратную челюсть, решительный рот и нос, который хоть и выглядел так, словно перенес один или два перелома, но все равно оставался прекрасным. Но именно глаза мужчины парализовали ее. Глубокого зеленого цвета мха, обрамленные длинными угольно-черными ресницами. Глаза обладали такой силой, что взгляд практически убедил ее, будто они были здесь лишь вдвоем.

Ева моргнула, когда уголок его губ дрогнул. Он не улыбался. Совсем. Но его сдержанный вид потеплел. Как будто он немного расслабился.

Она все еще не ответила на его приветствие, да?

Прекрасно, Ева.

Девушка прочистила горло, пораженная внезапным чувством сильного влечения.

— Добрый вечер.

Он огляделся.

— Ваш спутник либо очень самоуверенный человек, либо глупец, раз оставил вас без присмотра.

Она заставила себя отвести глаза от лица, соперничавшего с Давидом Микеланджело, и проследила за его взглядом по перемешавшимся группкам людей, а потом снова вернулась к нему.

— Мой спутник не мог этого сделать.

Ее пульс дрогнул, когда черты мужчины замерли. Маска вернулась.

— Правда? Тогда он глуп, — произнес он с толикой сарказма.

— На самом деле, она очень умна.

Незнакомец вопросительно поднял бровь.

— Она?

— Моя лучшая подруга. У нее с мужем были планы, которые не позволили стать моей спутницей.

И вновь он был почти доволен услышанным. Что лишь еще сильнее распалило тело Евы.

— Понятно. Не скажу, будто сожалею о том, что все пошло не так, как вы хотели.

Девушку поразила такая прямолинейность. Большинство парней, по крайней мере, изобразили бы сочувствие.

Но не этот мужчина.

— Вы помните меня? — спросила она прежде, чем подумала.

Что-то вспыхнуло в его темно-зеленых глазах, после чего они сузились, окидывая ее черты так интимно, что она задрожала.

— Я вас помню.

— Откуда? — Девушка прижала ладонь к сумасшедшему сердцу, просто убедиться, что он не играет с ней.

Он вздохнул.

— Манхэттен. Прошлая пятница. В вестибюле здания «ТарМор». Черно-синее платье. Черные туфли. Волосы были собраны в какую-то прическу.

Она подняла руку, внезапно перестав дышать.

— Ладно.

Он ее помнил. Действительно помнил.

— Я вам верю.

— Габриэль Мур, — представился он.

Чувствуя странное возбуждение от мысли прикоснуться к нему, она тоже протянула руку.

— Ева Джейкобс.

Он накрыл ее ладонь своей большой рукой, и легкий импульс поднялся вверх, проникая в грудь. Габриэль чуть потянул девушку к себе, и она была вынуждена шагнуть ближе. Она ахнула, хотя их тела и не соприкасались, — жар его тела явно ощущался. Как и чувство, будто в ней что-то развернулось, ожило, всплыло на поверхность благодаря этому мужчине с невероятно приятным запахом. Его аромат обволакивал ее, как плащ, напоминая освежающий дождь после грозы.

— Шампанского, мистер Мур?

Габриэль качнул головой, и официант на секунду остановился и исчез. Ева едва его заметила. Мгновение остановилось, замерло, пока он возвышался над ней. Да. Возвышался. Над ней. Должно быть, в нем был метр девяносто. Может, больше.

— Просто, чтобы было понятно, — он говорил тихо, но властно, что заставляло внимательно слушать. — Я говорю только то, что действительно имею в виду. Никаких вопросов. Я сказал, что помню вас, потому что так и есть. — От него практически исходили волны тестостерона, когда взгляд лениво блуждал по ее губам. — Я редко чувствую необходимость объясняться, милая. — Он снова поднял глаза, мрачно добавив: — Перед кем угодно.

Намек ясен. Он был высокомерным. Прямым, но не грубым. И явно привык поступать по-своему. Но, несмотря на свои слова, он только что объяснился. С ней.

Это, наряду с его легкими, ласковым прикосновениями, отдавалось внизу живота странным удовольствием.