«Хорошо, Присс».

Напряжение слегка спало с плеч. Он бы сообщил, если бы стоило беспокоиться о Стефано Моретти. К тому же бандит сейчас на другом конце страны.

А если ощущение присмотра не связано со Стефано, что, если это дух матери? Она никогда раньше не верила в подобные вещи.

— Но теперь буду, если это означает, что ты здесь, мама, — прошептала она в холодный воздух, ощущая облегчение от коснувшегося лица ветерка.

Ночные тени простирались над тем, что утром окажется прекрасным зеленым газоном, скрывая стрелы папоротников и других растений во дворе. Вдалеке лаяла собака. Звук больше походил на «впусти меня, я уже пописал», чем «кто-то чужой во дворе».

Она вдохнула свежий насыщенный запахами воздух. Внезапно быть дома показалось правильным.

*** 

Габриэль наблюдал, как Ева оглядывала передний двор своих владений. Ее губы тронула теплая улыбка. Безумно красивая.

Кто ей пишет? Пейн? Ее подруга Ника? Кто из них рассмешил ее? «Надеюсь, Ника», — хмуро подумал он.

— Она была в наушниках и игнорировала парня весь полет.

Он нахмурился еще сильнее и искоса посмотрел на лидера своей команды безопасности, Куана Мао. Он нанял опытного американца-азиата, когда Куан впервые приземлился в Сиэтле чуть больше четырех лет назад. Тот пришел из азиатской группировки Нью-Йорка, которая плохо кончила, и оказался лояльнее и надежнее, чем некоторые парни, которых Габриэль знал уже двадцать лет.

Куан присоединился к нему в аэропорту Сиэтл/Такома. Он был с Евой с минуты, когда она вышла из такси в аэропорту Кеннеди, сопровождал в самолете без ее ведома, разумеется, и только что закончил рассказывать Габриэлю про какого-то студента, сидевшего рядом и несколько раз пытавшегося завязать разговор. Габриэль мог поклясться, что эта информация была представлена только для того, чтобы подразнить в нем зверя. Но с другой стороны, парни же не посвящены в его... чувства?.. к дочери Василия, так что, может, и нет.

— Он не представлял угрозы?

— Нет.

— Тогда почему я об этом слушаю? — огрызнулся он, его чувство собственности по отношению к Еве мешало смягчить тон.

Ее взгляд был сосредоточен на большой плакучей иве в нескольких сотнях ярдов от подъездной дорожки. Его «Эскалейд» как раз был припаркован в тени дерева. Он напрягся, хотя и не было никаких шансов, что девушка сможет увидеть их под покровом свисающих ветвей и беспроглядной ночи.

— Просто держу вас в курсе.

В сухом ответе Куана сквозила странная нотка, которую Габриэль не хотел слышать. Его парни слишком пекутся ради своего блага. Боже, у нее такая тонкая талия. Длинные ноги. А эти волосы. Он хотел обернуть кулак шелковой ониксовой массой и оттянуть ее голову назад, чтобы получить легкий доступ к губам, которых он так жаждал.

Моя.

Он молча проклял нашептываемые подсознанием заявления и заставил себя отвести взгляд, чтобы осмотреть окрестности, хотя для этого здесь и был Куан.

Габриэль взялся за руль, когда Ева наконец повернулась и исчезла в доме.

— Ник все понял?

Ника Дельвецио, соседа Евы, Василий сам поселил в доме справа от нее. Бывший головорез был больше двадцати лет вместе с семьей Моретти, пока его не переместили сюда.

Куан кивнул.

— Он написал, что выскользнул через черный ход, пока она платила за такси.

Габриэль тоже кивнул и успокоился. Он еще немного постоял на месте, хотя дом уже был под присмотром.

Ему нужно двигаться дальше с вопросами работы. Как можно быстрее устроить ее к себе в офис. Раз Стефано приметил ее, необходимо, чтобы Ева находилась настолько близко к Габриэлю, насколько возможно. Чтобы защитить ее так, как может только он.

Его бросило в жар, когда разум переключился на завтрашний вечер.

Когда их с его подопечной представят друг другу.

Глава 4

— Сделай глубокий вдох. Улыбайся. Говори «спасибо». Двигайся.

Ева шептала под нос наставления самой себе, проскальзывая сквозь автоматические вращающиеся двери в вестибюль «Кроун Джевел» — одного из самых престижных отелей в центре Сиэтла, прячась от постоянного моросящего дождя, которого не удалось избежать и в Нью-Йорке.

Большую часть дня она провела с Никой, убирая в доме и делая его снова жилым. В Нью-Йорке она жила в меблированной квартире вместе с ещё тремя девочками, у Евы было мало вещей, и на то, чтобы собрать их, ушло немного времени. Она получила всего две коробки с тем, что решила оставить от жизни в Нью-Йорке. Потом они с Никой сели на веранде и открыли одну банку оливок на двоих. Хотя и было здорово воссоединиться с подругой, Еву беспокоило, что от прежнего блеска, некогда зажигавшего глаза подруги, остался лишь тусклый намек. Из них двоих Ника была заводилой: смелой, игривой, легкой на подъем, всегда тянула за собой более консервативную Еву. Она не была безответственной, просто веселой. Теперь же девушка изменилась. Сдержанная. Тихая. Почти замкнутая. Изменения явно связаны с Кевином, потому что произошли после свадьбы.