Читаем ЛюБить полностью

– Алексей видел тебя?

– Никто не видел как я спустилась…

– Дай бог! Дай бог! Нужно маме звонить!

– У тебя же нет телефона…

– Есть у соседки напротив… Я схожу к ней, а ты закроешься тут…

Не успели они сделать и шагу, как Алекса вдруг насторожилась, прислушалась и буквально изменилась в лице.

– Он возвращается… – подскочила девочка, вновь чувствуя, как её сердечко начинает работать в усиленном режиме.

Громкое хлопанье дверей, дрожание стекол, тяжёлые шаги и его возмущённый хрип.

– Открывай дверь… б…я, поговорить надо… – несколько громких ударов по стене и опять ожидание. – Открывай давай, что за шутки. А то сломаю на х…й.

– Пожалуйста, не открывай… – затряслась Алекса, шепча ей в самое ухо.

– Дверь открой! Я знаю, что ты там! Иначе, не шучу, вышибу тут всё к чёртовой матери…

– Прячься в шкаф… скорее. Его лучше не злить и открыть ему дверь. Я постараюсь поговорить с ним и успокоить его.

Они кинулись в комнату, и Нонна начала судорожно закидывать Алексу вещами.

– Сиди здесь тихо… Не вылезай… – предупредила она дрогнувшим голосом. Лицо её было настолько бледным, что Алексе показалось, будто она сейчас потеряет сознание.

– Иду, Лёшенька… Иду… Не ломай, родной…

Сидя в тёмном шкафу, тараща от страха глаза, неотрывно смотревшие в тонкую щель, и слыша, как бродят по квартире эти отморозки, Алекса еле сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от сильнейшего стресса, и силилась стать незаметной среди тётиных вещей. «Господи, спаси и сохрани… Господи, спаси и сохрани…» – закрыв ладонью рот и дрожа всем телом, будто от леденящего холода, молила она, пока тяжёлые, грубые шаги, простучавшие по комнате, мигом не вернули её в кошмарную действительность.

– Лёшенька… Миленький мой… Ну что ты так нервничаешь… – лепетал ему вдогонку испуганный тётин голосок, – Машенька скоро вернётся…. Она же, всё-таки, не одна, а с братом родным уехала. Ну что ты так волнуешься. Вернётся она с минуты на минуту. Может, дела какие срочные…

– Ты чё закрылась от меня? Чё дверь не открывала?

– Лёшенька… Я как услышала, сразу открыла… В ванной была, вода шумит…

– Где ребёнок?!! – осипшим, озверевшим голосом спросил он.

– Племяшка? Не знаю, Лёшенька… может, в гостях у кого… Я не поднималась сегодня…

– Алекса! Выходи скорее! Это же я! – позвал он, обводя комнату взглядом и не трогаясь с места.

Хлопанье одной двери, а потом другой заставили Алексу дважды вздрогнуть, а мысль о том, что его братки ищут её, лишила последней надежды остаться незамеченной. «Неужели он слышал, как она стучалась к ней? Как просила впустить её? Зачем она ему? Что делать, если он увидит её здесь?».

– Чирик… Да тётка тут одна… – послышался гнусавый голос одного из его людей. – Поехали по кабакам прочешем, может, там выцепим твою, ну или узнаем что-то…

– Если дома никого нет, тогда где ребенок? – тяжело дыша, начал вновь звереть он.

– Братан, поедем… – зацокали они, явно готовые поменять место локации.

– Лёшенька… Её у меня не было… Она, наверное, с Машей… Я сейчас попробую ей дозвониться и всё выяснить…

– Стоять! – заорал Ларин. – Не надо сейчас никуда дёргаться…

– Ой… матерь божья! – пискнула Нонна. – Что же это такое делается! Лёшенька, не нервничай ты так… Всё хорошо… Машенька тебя любит, скоро все будут дома, спокойно поговорите, всё выясните…

Алекса видела свою побледневшую тётю, которая, схватившись за левый бок, стояла чуть жива и, разыгрывая перед ним смиренную и ни к чему не причастную родственницу, пыталась успокоить этого человека, скрывая свою взволнованность за дружелюбным беспокойством и угодливостью. Огромная фигура Ларина неподвижно стояла спиной к шкафу, но как только он развернулся, девочка чуть не взвизгнула. Резким движением он распахнул двери шкафа и уставился на неё. Жмурясь от яркого света, она, действуя, согласно собственным рефлексам, тут же вылезла из кучи вещей и встала перед ним.

– Что ты делала в шкафу, моя маленькая? – спросил он совершенно неузнаваемым голосом. Находясь во власти этого одуревшего, беззрачкового, красноватого взгляда и перекошенного от злости лица, Алекса невинно улыбнулась. Чуть в стороне, преграждая выход из комнаты, стояли двое бритоголовых парней с набитыми на головах и шеях наколками и, безразлично чавкая, таращились на них. Девочка повернулась к Ларину, ища с ним зрительного контакта. «Зашифроваться! Не выдать свой страх перед ним!» – что-то подсказывало Алексе, что если она даст слабину, и тот увидит, как она трепещет перед ним, как перед сущим злом, он озвереет ещё больше… Она должна сыграть в его маленькую дочку, доверие которой он пытался заслужить с тех самых пор, как вошёл в их дом. Она должна дать ему почувствовать, что в её глазах он не поменялся и остался прежним – её защитником и опекуном. Глядя на него непонимающими, широко раскрытыми, синими глазами, она чувствовала, как течение времени остановилось вместе с её сердцебиением.

– А мы тут в прятки играем… – звонким голоском сообщила Алекса, и её желудок сжался, словно внутри него был камень. – Хочешь с нами?