Читаем ЛюБить полностью

Как он мог пытать и топить в ванне бедную женщину? Жуткие картинки одна за одной разрушали её представление об этом человеке. Делал это на глазах у детей? Не тронул ли их? На что ещё он способен? А если он мчится сюда, чтобы сделать подобное и с ней? Причинить боль, чтобы выведать хоть какую-то информацию о Марии. От этих мыслей она похолодела. Нужно бежать отсюда, спасаться, пока не поздно. Спрятаться у соседей, вызвать милицию. А если он видел свет в окне до того, как она догадалась его выключить? Если он знает, что она здесь?!! Выбежав в общий коридор и повернув замок входной двери, она застыла, забыв, что умеет дышать. «Боженька, спаси и сохрани…». Мужские голоса раздавались совсем близко. К двери приближались люди. Дикий ужас застыл в её округлившихся глазах. Сейчас он откроет дверь и обнаружит её. От учащённого сердцебиения в груди зажгло. Попятившись назад, она дрожащими руками вставила ключ в замок и, бесшумно повернув его, тихо опустила ручку. Стараясь не издавать ни единого звука, она вновь оказалась в квартире, закрывшись изнутри. Затаившись в комнате, она подумала о том, что бандиты могли бы с лёгкостью выбить первую дверь, как это уже случилось в день выкупа невесты. В квартире раздался звонок, который показался ей раскатом грома. Затем наступила тишина и ожидание. Снова звонок. И вновь тишина, но недолго. Симфония за симфонией оглушали её. Он не уходил, значит, мог видеть свет в окне. Одно давало надежду – он звонил в дверь, а значит, у него нет ключей. Правильно, лихорадочно думала Алекса, ведь он всегда возвращался домой с мамой, потом, если она уезжала, он ждал её дома. Последняя, леденящая душу мелодия очередного композитора, и она услышала, как грубые мужские голоса стали затихать, видимо, удаляясь вниз по лестнице. Не помня себя, через мгновение она стояла на лестничной площадке с ключом в руке и прислушивалась к тому, как бандиты спустились на третий этаж и, хлопнув стеклянной входной дверью, направились в квартиру к тёте Нонне.

Нельзя шуметь! Ни единого звука. Нельзя звонить соседям. Никто не откроет ей в такой час! Она лишь создаст лишний шум и привлечёт внимание. Нужно выбежать из подъезда на улицу и попросить помощи. Алекса взглянула на ноги, она стояла в одних носках и пижамных шортиках. Бесшумно сбегая по ступенькам, она представляла, как заскочит в ближайший подъезд и будет стучать во все двери, пока кто-нибудь не впустит её, взяв под свою защиту. Крадучись, она спускалась всё ниже, когда стеклянная дверь вдруг задребезжала и резко распахнулась. Шарахнувшись от бандитов, Алекса бросилась вверх по лестнице. Было ясно, что, не обнаружив её у тётки в столь поздний час, они возвращались обратно. Шаркая подошвами и злобно рыча, головорезы поднимались по лестнице, обсуждая свои намерения.

– Она дома, – рявкнул Ларин, – не знаю, почему не открывает дверь…

Достигнув конца лестницы, Алекса резко свернула вправо и исчезла, вжавшись в угол, прямо за мусорным контейнером. Цепенея от ужаса, она нащупала деревянную палку, взяла её в руки и застыла. «Спаси и сохрани… Спаси и сохрани…» – эти слова проливали свет на тьму и всегда помогали ей в безвыходных ситуациях, в борьбе с собственными страхами и в моменты полного отчаянья. Если они решат проверять каждый угол, то ей придётся выскочить из своего убежища и наброситься на них с палкой. Возможно, от неожиданности они растеряются, и она сможет вырваться, чтобы убежать. «Боженька, спаси и сохрани… помоги мне…» – взывала она, смутно представляя, как будет обороняться. Шаги и пьяные голоса были совсем рядом. Сколько их, трое? Четверо? Они поднимались, шелестя куртками и извергая тяжёлое дыхание. Ладони Алексы вспотели, пульс зашкаливал, а когда кто-то из них вдруг остановился прямо напротив мусорного бака, она чуть не взвизгнула. Послышалось чирканье зажигалкой, шарканье, причмокивание и запах сигарет. «Что это?» – подумалось Алексе, и она впервые ощутила, как предательски застучали её зубы. Задыхаясь от страха перед тем, что её сейчас обнаружат здесь, за мусорным баком, с палкой в руке, она вставила верхушку кулака в рот. Ещё несколько мгновений, и её словно разбудил бесконечный звонок, который отзывался за её дверью. Это означало, что они вновь были на пятом. Придерживая окаменевшей рукой своё «оружие», она в потёмках сбежала на третий этаж, чуть дыша открыла стеклянную дверь и, прошмыгнув на носочках до двери тёти Нонны, зашептала прямо в замочную скважину.

– Тёть Нонна… открой мне дверь… впусти меня… – взмолилась она, постукивая костяшками пальцев по мягкой коже, которой была обита дверь.

Замок скрипнул, и тётя, словно в дни революции, испуганно выглянула наружу, рывком затащила её в квартиру и захлопнула дверь. Похоже, та была настолько обескуражена, что ходила кругами, оттягивая подбородок руками и судорожно соображая.

– Как хорошо, что ты открыла… – Алекса всё ещё дрожала, глядя на тётю, как на спасение.

В присутствии родного человека ей стало легче дышать, а вероятность того, что эти люди вернутся сюда второй раз, была почти нулевой.